Мне больно, Олег!

Лишь небрежно бросил, что хочу попрактиковаться на ком-нибудь, чтобы не пищали при каждом проколе, и она уже сидела в машине, да еще и выгребала из собственной сумки целые ленты с иглами с разноцветными головками.

– Антисептик у тебя есть? Ах, да, у тебя-то есть. Ну поехали!

И мы поехали.

Увы, Ксюшу дома не застали. Но куда она могла уйти надолго? Поэтому я решил не откладывать. Раздел Ингу, уложил на стол и начал втыкать в нее иглы от тонких до толстых. Медленно и быстро попеременно. В ноги и в соски. В самые грубые и в самые чувствительные места.

Когда я протыкал кожу на груди, она только вздыхала. В соски иглы вошли как в масло, Инга практически кончила. Поэтому мне пришлось перейти на тонкую кожу на шее, а потом и вовсе смешать чистый садизм с доминированием и в буквальном смысле запечатать Инге рот, «сшив» губы между собой.

В этот момент наконец явилась Ксюша.

Я почувствовал ее, когда она еще не притронулась к двери. Все изменилось. У нее был какой-то свой неуловимый запах… или энергия? Или что это? Когда она отпирала дверь, моя рука дернулась, и капли крови заструились по коже Инги, заставив ее выгнуться.

Я отчетливо ощутил тот момент, когда Ксюша, почему-то очень вдохновленная и радостная, осознала, что происходит. От двери ко мне плеснуло болью. Такой сильной, какую я не причинял ей ни одной из плетей или ножей. Даже когда она орала от боли в заду, когда я трахал ее нерастянутую попку,

Но эта была не та боль. Не та сладкая, мучительная и томительная, медленная, как едва тлеющий огонь. Не та, которой я наслаждался. Не та, которой я для нее хотел. Хотел от нее. Хотел, чтобы она любила.

Меня чуть не стошнило от этой ее боли.

Но я сжал зубы и довел до конца дело.

Переместился к краю стола, ухватил Ингу за лодыжки и резко придвинул к себе, разводя ее колени в стороны.

Зачем-то я же затеял всю эту историю?

Зачем?

Чтобы Ксюша поняла, чем для нее обернутся отказы мне в любых практиках. И пусть анал ей, кажется, в итоге понравился, ей точно не понравится то, что происходит сейчас. Она уже решила, что я ее мужчина и даже мучить имею право только ее. Пусть охолонет и подумает о своих отказах. А пока я…

Длинная, но толстая игла прошила половую губу, вторую, вышла с другого конца. Инга тяжело задышала. Ксюша, которая только что услышала, что я делаю это, потому что она мне отказала, сделала шаг вперед, не в силах противиться любопытству и заглянула Инге между ног как раз в тот момент, когда я целился кончиком тонкой иглы в набухший клитор. Когда Инга выгнулась и заорала, Ксюша побледнела, позеленела и ринулась в ванную. Оттуда донеслись звуки рвоты. Бедная моя девочка нежная. Чересчур, переборщил.

Впрочем…

Я бы хотел проделать это все с ней.