Мне больно, Олег!

Чувствовать, как холодная сталь протыкает мягкую плоть, скользит внутри нее, словно я сам проникаю внутрь. Ощущать вытекающую вместе с кровью боль и разливающееся горячее наслаждение. Дразнить ее страхом и кайфовать только от того, как натянуты ее нервы перед первым прикосновением. И пить, пить как самый сладкий нектар удивленное удовольствие, когда она понимает, как ей это нравится.

Наскоро, уже нисколько не заботясь о красоте момента я повтыкал в Ингу оставшиеся иглы и скомандовал:

– Раком становись.

Переворачиваться на живот с кучей игл в теле то еще удовольствие. Красные ручейки расчертили ее загорелую кожу. Но Инге не привыкать. Более того, она-то только сейчас начала получать свое удовольствие.

На спине я привычно, как на работе на конвейере, втыкал ряд игл, опутывая их лентой, второй ряд, опутывая их тоже. Инга мычала сквозь сшитые губы, в ванной шумела вода, и я больше прислушивался к Ксюше, чем к Инге.

– Выпрямись.

Инга аккуратно приподнялась. Я сделал несколько фото, обойдя ее со всех сторон.

И дождавшись, когда утихнет шум воды, подхватил край ленты.

Выход Ксюши из ванной был ознаменован салютом: я сдернул два ряда игл со спины Инги одним движением. Капли кровь оросили стол, Ксюша стала совсем зеленой, Инга застонала, я ощутил… ничего.

Пощелкал еще Ингу с иглами в губах, чувствуя спиной взгляд Ксюши, забившейся к спинке кровати. Вынул их из губ, вынул из других губ, из груди, из сосков, протер ее спиртом.

У меня стояло.

Женщина в крови, облизывающая ее с губ и кайфующая от своей боли… Против этого я никогда не смог устоять. Это как если бы фетишисту показали красивые ножки. Пусть чужие и он любит другую, но все равно же встанет.

Поэтому Инга поняла мой стояк на свой счет. Не без причин, конечно.

– Ну ты, Олежа, стал зверь… – голос Инги дрожал, как и ее руки и ноги, когда она становилась на четыре кости. – Раньше сам боялся, а теперь я тебя боюсь. Это я-то…"

"Я только усмехнулся. Были времена, да. Мне еще тогда объясняли, что Верхний, Доминант не должен показывать сомнений и колебаний. Я тогда огрызался, что в гробу я видал ваши игры в подчинение. Мне просто нравится делать женщинам больно. Стоит у меня на это. Если есть женщины, которым так же в кайф, когда им причиняют боль, то все отлично, мы друг друга нашли. А если они хотят, чтобы я поиграл с ними в злого папочку, то пусть ищут дальше.

Страх, тот да. И страх от того, что руки человека, втыкающего в тебя иглу, дрожат, по-моему, ничем не хуже страха перед психопатом, который втыкает эту иглу играючи. Как я сейчас. Потому что мне абсолютно похер на Ингу, я могу превратить ее хоть в ежа.

– Давай, – Инга повернула ко мне голову, приникла к столу грудью. – Выеби меня, пока там все горит. Хочу почувствовать, как ты елозишь по опухшему.