Мне без тебя не жить

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Помогите, граф. — с придыханием проговорила Ирен, показывая на ряд крючков.

Мишель, ловко справившись с этой преградой, спустил платье с покатых плеч, обнажая белоснежную кожу. Темные волосы роскошной волной струились по спине, маня прикоснуться к себе. Запустив руку в этот шелковый поток, он сжал в кулак мягкую прядь, слегка натягивая к себе, заставляя графиню откинуть голову назад. Он припал к ее точеной шее, терзая ее горячими губами, одновременно доставляя боль и наслаждение, словно вымещая всю боль и обиду, что бушевали сейчас в его душе. Ирен застонала, чувствуя невероятное возбуждение под настойчивыми ласками. Никто и никогда еще не был с ней одновременно так груб и нежен.

Михаил же развернув вдову, впился поцелуем в высокие груди, терзая их вершины. Он совсем потерялся, не понимая кто находится сейчас перед ним, в какие то мгновения видя в лице Ирен Катины черты. Казалось, его жена извивалась сейчас в его руках, задыхаясь и прося новых ласк.

Застонав, Мишель подхватил точеное тело на руки, делая шаг к роскошной софе. Опустив на нее графиню, он навис над ней, всматриваясь в тонкие черты лица. Ирен смотрела прямо в его глаза, сгорая от желания познать силу этого мужчины. Слегка пошевелив бедрами в приглашающем жесте, она выгнулась дугой, полностью отдавая себя в его руки.

Просить дважды графа не было нужды. Войдя одним резким движением в разгоряченные недра ее тела, Мишель двигался до тех пор пока долгожданная разрядка не охватила все его тело, вытесняя на некоторое время образ Катерины из его сознания. Опустившись всем весом на молодую женщину, он некоторое время восстанавливал сбившееся дыхание, не думая о тяжести, что должно быть сейчас испытывала графиня. Спустя несколько минут Михаил медленно поднялся, собирая по полу разбросанную одежду.

— Уже уходишь? — расслабленно произнесла Ирен, чувствуя приятную слабость в каждой клеточке тела.

— Предпочитаю ночевать дома. — несколько грубее нежели того хотелось ответил Акарчеев. В душе поднималось странное чувство, Мишель вдруг стал противен сам себе. Словно извалявшись в грязи, его душа требовала прежней чистоты. Стремясь избавиться от этого омерзительного чувства, Михаил стремительно покинул особняк.

Глава 22

Подъезжая к поместью, Катя подняла вверх опухшие глаза. Она более не могла плакать. Что толку жалеть себя, ежели сердце совсем перестало чувствовать. Холод леденящей струей прокрался в душу, принося нестерпимую боль.