Мне тебя запретили

Давайте предположим, что я вижу ее каждый день на учебе.

Миссис Донован слегка приподнимает уголки губ, как бы соглашаясь со мной.

— Вы сказали, у вас пропал интерес к жизни и появилась апатия, когда вы стали часто видеть свою бывшую девушку. А когда появились бессонница и агрессия?

— Может, полгода назад, я не помню точно.

— В чем проявляется ваша агрессия?

— Когда я слышу, как кто-то говорит плохо о моей бывшей девушке, я взрываюсь.

— Если дело не касается вашей бывшей девушки, вы не бываете агрессивны?

— Нет.

— Можете описать, что именно вы чувствуете, когда слышите плохие слова в адрес вашей бывшей девушки?

Я задумываюсь. Но стоит мне вспомнить высказывания про Наташу, тут же руки автоматически начинают сжиматься в кулаки.

— Все говорят, какая она плохая и ужасная, но это не так. Я ведь знаю, какая она на самом деле. Она очень добрая и искренняя. Люди просто не знают ее и придумывают всякую ерунду. Приписывают ей то, чего она не делала. Все это очень активно обсуждается, и я не могу спокойно на это реагировать.

Миссис Донован снисходительно улыбается.

— Вы рассказали, что о ней говорят, но не рассказали о ваших чувствах, когда слышите плохие высказывания про нее.

Я понимаю, что дал не тот ответ на вопрос психиатра, и стараюсь сейчас сконцентрироваться на своих эмоциях.

— Чувство несправедливости, — говорю, немного подумав. — Желание защитить ее, спасти от всех. Чтобы никто не говорил о ней плохо и в непристойном свете. Я особенно сильно завожусь, когда кто-то оскорбляет ее или унижает ее достоинство.

— Вы сказали, что испытываете желание защитить ее, — цепляется за мое слово. — Приходилось ли вам защищать вашу бывшую девушку раньше, когда вы встречались?

— Особо нет. Мы учились вместе в школе, одноклассники часто обсуждали ее в раздевалке и на переменах, но тогда у меня не было такой агрессии. Возможно, потому что мы с ней тогда и не были вместе. Я просто не реагировал на то, что о ней говорят. Но сейчас я не могу не реагировать. А когда мы с ней встречались, тоже не приходилось от кого-то защищать. Ее никто не обижал. Если бы кто-то обидел, конечно, я бы это так не оставил, но нет, ее не обижали.

— А вы обижали ее?

Вопрос психиатра, звучащий очень мягко и по интонации никак не отличающийся от остальных вопросов, вгоняет меня в ступор. Я смотрю на врача и не знаю, что сказать. Миссис Донован терпеливо ожидает моего ответа.

— Я не знаю… — наконец, произношу. — Я ее бросил. Наверное, да, можно сказать, что обидел.

— Обидели только расставанием или могло быть что-то еще?

Я перевожу взгляд на натертый до блеска паркет.

— Возможно ли такое, что вы не можете себе простить, что причинили ей боль? — продолжает спрашивать.