Мне тебя запретили

Машет в разные стороны длинными светлыми волосами, смеется и крутится, демонстрируя идеальную фигуру.

Я смотрю на Нее словно загипнотизированный. Вокруг снуют толпы людей, едут потоки машин, но я ничего этого не замечаю. Я просто стою посреди тротуара и смотрю на Нее.

Наташа…

Вспоминаю, как держал ее в своих руках, гладил по лицу, вдыхал запах волос. Целовал ее мягкие губы, фарфоровую кожу, прижимал к себе и слышал шепот:

— Леша, я люблю тебя.

Она могла бы быть только моей. Она хотела быть только моей. А я все разрушил…

— Какие же у нее сиськи! — раздается рядом грубый мужской голос, и я резко поворачиваю голову, выныривая из воспоминаний. Рядом со мной встал жирный мужик лет 40, от которого несет дешевым пивом и чипсами. — Я б ее отымел… — мечтательно тянет.

Внутри меня что-то щелкает. Как будто сорвали чеку у гранаты. Я резко разворачиваюсь к мужику и со всей силы заезжаю ему кулаком в челюсть. Он отшатывается назад, но удерживается на ногах. Я бью его еще и еще. Гнев и ярость просятся наружу, и я уже просто не могу остановиться.

Мужик валяется на земле, а я продолжаю обрушивать на него жестокие удары ногами, превращая в кровавое месиво. С каждой новой атакой на его заплывшее жиром тело из груди вырываются крики скопившейся за три года боли и отчаяния. Нас окружают прохожие, они что-то кричат, кто-то снимает нас на телефоны, а я продолжаю жестоко избивать ногами этого мужчину, пока сквозь толпу зевак не прорываются полицейские."

"Один из них сбивает меня с ног и валит на тротуар лицом в асфальт. Я сильно бьюсь головой о твердую землю, но даже этот удар не приводит меня в чувство. Ярость остается невыплеснутой, и я сжимаю в кулаки заломленные за спину руки, чтобы не накинуться на полицейского.

— Вы арестованы. — Он прижимает меня к асфальту коленом. — Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. Вы имеете право на адвоката. Если вы не можете оплатить услуги адвоката, он будет предоставлен вам государством. Вам понятны ваши права, сэр?

Я смотрю на неподвижное бездыханное тело и растекшуюся под ним огромную кровавую лужу, а затем поднимаю глаза выше и встречаюсь взглядом с Ней. И в момент, когда на моих запястьях щелкают наручники, Она заливисто смеется.

Глава 60. Камера

— Вы имеете право на один телефонный звонок, сэр, — уведомляет меня в полицейском участке сотрудник в форме. — Также вы имеете право не свидетельствовать против самого себя и давать показания только в присутствии адвоката. Если у вас нет денег на адвоката, он будет предоставлен вам государством.

Я сижу в наручниках напротив полицейского в его кабинете. Чувствую, как по щеке скатывается капелька крови из-за ссадины от столкновения лица с асфальтом. Медпомощь мне никто не предлагает.