Мне тебя запретили

— Я могу позвонить в другую страну?

— Нет, сэр. Вы имеете право на звонок только родственникам первой линии и только на территории США. Разговор должен проходить на английском языке, по громкой связи и в присутствии сотрудников полиции.

— Я из России. Мои родственники первой линии находятся там.

— Я сожалею, сэр, но в Россию позвонить невозможно.

— Давайте вашего государственного адвоката, — обреченно соглашаюсь.

Меня помещают в камеру к каким-то бомжам и наркоманам. Я опускаюсь на бетонный пол и приваливаюсь спиной к стене. Голова раскалывается, и я прикрываю веки.

Минувшие события проносятся в голове, словно страшный фильм. Гештальт-терапия миссис Донован давно пошла через одно место, и я вернулся к прежнему образу жизни. Злость и раздражение всегда со мной. Срываюсь на знакомых, ввязываюсь в потасовки, но сегодня мне сорвало крышу капитально.

Я его убил?

Черт его знает. Кажется, он совсем не двигался.

Что меня теперь ждет? Двадцать лет тюрьмы? Тридцать? Удивительно, но у меня нет страха перед своим будущим. Инстинкт самосохранения напрочь отсутствует. Страх тоже. Может, тюрьма не самый плохой выход из моей ситуации. Ведь там совершенно точно не будет Наташи.

Родителей жалко только. Не знаю, как они это переживут. И Миша с Ирой… Я подвел всю семью. А Наташа… Наташа даже никогда не узнает, что со мной случилось. Оно и к лучшему. Она полюбила другого парня, который сделал ее счастливой. Ей незачем меня вспоминать.

Наверное, проходит пара часов прежде, чем я слышу свое имя.

— Алексей Самойлов, — объявляет громкий бас.

Медленно разлепляю веки и вижу за решеткой полицейского, а рядом с ним мужчину в костюме.

— Я, — подаю голос.

— Прибыл ваш адвокат.

Медленно поднимаюсь на затекшие ноги. Пока в решетке поворачивается замок, пошатываясь, добредаю до нее. Выделенный мне государством адвокат протягивает руку, которую я неуверенно жму. Нас ведут в комнату для переговоров, где я остаюсь наедине с мужчиной.

— Меня зовут Ричард Брэндсон, я буду представлять ваши интересы в суде.

На нем дешевый потертый костюм, трехдневная щетина, а через стол, за которым мы сидим, до меня доносится запах перегара. Адвокат, предоставленный государством, не может быть высококвалифицированным специалистом.

— У меня к вам будет только одна просьба.

— Какая?

— Позвонить в Россию по номеру телефона, который я вам назову, и сообщить, что я нахожусь в тюрьме.

На лице адвоката проскальзывает тень удивления.

— Я из России, — поясняю. — Я должен сообщить родителям о случившемся, но право на один звонок не распространяется на звонки за границу.

— Да, конечно. По какому номеру звонить? Ваши родные говорят по-английски?

— Мой отец прекрасно говорит по-английски.