Мне тебя подарили

Иначе не уверена, что с превеликим трудом отвоёванная (в первую очередь у самой себя!) пауза затянется на достаточно длительное время — то, за которое мои мозги хоть немного проясняться, избавившись от ядовитого дурмана в голове, что всё нашёптывал и подталкивал обратно к краю пропасти, где бурлили сплошные адовы соблазны.

— Желание? — хрипло отозвался Габриэль, тяжело дыша, так и не отпуская. — Что, прямо сейчас? — добавил с нотками досады.

В глазах — шторм. Неукротимый. Безжалостный. Сотрёт, сломает, не заметит — лютая погибель. И мне по всем законам логики обязательно должно быть страшно. Отодвинуться бы ещё, как можно дальше. А лучше — бежать. Как можно быстрее. Без оглядки. Спрятаться. Там, где точно не найдёт. Никогда.

Хотя и в этом случае, не уверена, что найду спасение…

Нет его для меня больше.

Мои мозги — абсолютная каша. Ни единого намёка на адекватность. И нисколечки не страшно. Совершенно противоположные эмоции кипят во мне куда ярче, острее. Как магнитом притягивают. А мужская эрекция настолько твёрдо упирается в мой живот, что весь мир, так или иначе в конечном итоге сосредотачивается именно на этом обстоятельстве, как бы я ни старалась начать думать и помнить о чём-нибудь другом.

Не знаю, что это за наваждение такое…

Воображение подло играет со мной. Я слишком заметно дрожу. Всего от одной вспышки собственной фантазии. Той, что неотвратимо нападает, заставляя представлять, как твёрдость, что я ощущаю животом, окажется во мне самой — глубоко, может быть капельку грубо и бесцеремонно, а я сожму его собой крепче, до головокружения и чёрных точек перед глазами. Так, как сказал когда-то мне сам Габриэль.

— Да. Сейчас! — вопреки всему, что съедает и ломает изнутри.

На более развёрнутый ответ меня не хватило. Порочные объятия заразили настолько болезненным жаром, что он моментально разжёг тот самый грешный пожар, который спалит к чертям всё вокруг, но не утихнет, пока не сгорю и сгину в нём. Во рту пересохло, я не в силах отвести взгляд, не собираюсь даже попробовать, ведь знаю, что это бесполезно.

Череда матов на португальском…

Не уверена в переводе, но так о цветочках или о чём-нибудь другом распрекрасном точно не выражаются!

— Ладно, — мрачное, почти злое, с ненавистью. — И что ты хочешь?

Тебя! Забудь про всё остальное!

Меня саму вообще не слушай…

Ерунду всякую несу.

Никому нахрен, по сути, не нужную.

— Танец?

Почему танец? Могла бы попросить что-нибудь более существенное, полезное, действительно нужное. Однако ляпнула первое, что сумела. К тому же, если уж быть честной с самой собой, тем самым понадеялась, что таким образом мы вернёмся в ресторанчик. Или же пойдем куда-нибудь ещё, где будет музыка. И свидетели. Как можно больше свидетелей.