Мое роковое влечение (СИ)

— Хочешь отвезу к нему?

Не слышу звук своего голоса, но понимаю, что много раз подряд говорю «да». Мне плевать на все: на работу, на Кира, на всю мою жизнь. Мне важно знать правду. Жизненно необходимо просто.

— Когда? — шиплю почти без голоса. — Время? Сейчас можно? Готова. Я готова, слышишь?!

Лекс растягивает лицо в улыбке, но глаза невеселые. В самой глубине громилы таится детская непосредственность, но добраться до нее непросто. Каким-то образом улавливаю почти незримое, но я настолько обескровлена, что тут же упускаю видение.

— Завезу тебя домой, — гудит он, заводя мотор. — Вещи теплые возьми и нужно кое-что купить еще. Еду и тряпки. В ночь выедем. Ник, только одно условие.

Вскидываю голову, как заезженная лошадь. Готова услышать и принять все, что скажет. В голове не единой мысли. Заведомо на все согласна, что скажет. Пульсирует только одно. Я увижу Макса.

— Какое?

— Ничего не спрашивай у меня. Давай отстраненно обо всем. Гюрза сам скажет.

— Кто? Какой Гюрза?

— Бл... — матерится Лекс. — Макс. И еще, Ник, ты помни. Он невозможное сделал, чтобы ваша встреча состоялась. Помни и не забывай.

Киваю и ничего не отвечаю. В его духе делать то, о чем другие не помышляют.

Я беру из дома пару вещей. Потом закупаем с Лексом по списку много всего. Удивляет ассортимент. От бритвы и белья до долгохранящихся съестных продуктов. Вскидываю брови, но молчу, как обещала. Забиваем багажник и выезжаем в ночь. Дорога долгая, Лекс предлагает поспать. Измотанная, поэтому сразу проваливаюсь в тревожный сон.

24

— Вот тут подожди, — ставит сумки Лекс и внимательно смотрит. — Ник, располагайся. И меньше обращай внимание на помещение. Короче, давай. Пойду разведаю обстановку пока.

Но натужно трезвонящий телефон останавливает его в дверях. Он цапает его и уставившись на экран вдруг каменеет. Его лицо заливает белизной. Лекс принимает звонок и истошно кричащий голос в мембране прорывает пространство.

Что-то о рожающей женщине. Ей плохо. Большая кровопотеря. Речь о спасении жизни. Мне неудобно прислушиваться, пытаюсь забиться в дальний угол, но голос просто заполняет воздух. Господи, как мне жаль.

Лекс молчит. Хватается рукой за лицо и сильно сжимает. Его трясет так сильно, что колебания чувствую. Он тихо спрашивает, когда увезли, что требуется сейчас, какой врач и что-то еще. Потом отбивает звонок и остекленевшим взглядом смотрит мимо меня.

— Лёш! — впервые называю его так. — Лёша, слышишь?

Мне так жаль. Так жаль… Боже мой.

Он достает рацию и набирает там что-то. Сквозь треск слышу непонятный шифр. Лекс подносит к губам шипящую коробку и глухо скрипит.

— Булат вызывает. Первый, прием. Вертушка нужна. В город Н…ск. Роддом номер четыре.

Треск смолкает. Следует затяжная пауза. Тишина так сильно бьет по голове, что становится тяжко.