Мое роковое влечение (СИ)

Прости за…

— Тайпанов! — выкрикиваю фамилию, злясь на его медлительность. — Я тебя убью сейчас!

Переворот в воздухе. С силой припечатывает грудью к комоду. Я стою с задранной к верху задницей. Задирает юбку, быстро стаскивает белье и звонко шлепает по ягодице.

Какая сладкая хлесткая боль… Боже... Выкрикиваю громче его имя.

Шорох одежды. Звук молнии и через секунду огромный член Макса упирается во влажные истекающие складки. Поскуливаю, трусь о его крупную головку. Он водит не спеша и жестоко дразня. Задевает изнывающий клитор, касается несколько раз. Напрягаясь, жду проникновения.

— Как же я хотел...

Вибрирующий рык сливается с толчком. Он неспеша пробуривается глубоко внутрь и достигнув упора, припаивается вплотную. Я чувствую, как член распирает. Каждую набухающую вену ощущаю. Ладони крепче перехватывают, сжимают тонкую кожу на бедрах.

Издаю прибитый всхлип и не выдержав наплыва эмоций, дергаюсь навстречу. Железные тиски не дают набрать амплитуду. Макс шипит, замирает вместе со мной, а потом срывается.

— Макс… Макс! Боже… Боже мой! Да-да-да-да-а-а!!!

Мой крик подрывает воздух, поджигает нас. Все мажется, кажется пустым и блеклым, потому что я не помню больше ничего.

Жёстко, хлёстко, жадно.

Целую-целую. Изгибаюсь. Выворачиваюсь вопреки реальностям изгиба человеческого тела. Обнимаю, обвиваю. Люблю!

Толчки-толчки-толчки. Их много. А мне все мало. Люблю!"

"— Скучал. Люблю тебя. Ника… Ш-ш-ш… Давай. Вот так. Да-да… Моя. Моя же родная... Ух, горячо. Какая ты огненная! Прогнись еще немного.

Обхватывает-прижимает-выгибает.

Хватает за волосы, наматывает на кулак… Подбивает так сильно, что стою на носочках. Держусь за комод, царапаю бедра Макса. Я близко… Близко… Я сейчас взорвусь и распадусь на мириады звезд. Рассыплюсь в алмазную пыль.

Макс! Макс! Мой ненасытный бог — Макс!

Мой! Любимый!

25

— Расскажешь?

Тихо спрашиваю.

Мы лежим на неудобном диване лицом друг к другу. Он так смотрит на меня. Может быть мне это кажется, но его глаза излучают лучистый дьявольский свет. Там много намешано: любовь, голод, тоска, восхищение и осторожность. Макс изучает.

— Ты так смотришь на меня, — смущаясь выдыхаю.

Тайпанов тянет уголок рта в сторону, но глаза остаются такими же странными. Еле касаясь щеки, мягко ведет по раздраженной коже, задерживается у верхней губы и внезапно дергается.

— Долго, — глухой шепот срывается. — Долго не видел. Не могу насмотреться.

Мои ресницы падают. Бурно переживаю простые, но искренние слова. В них весь Макс. Много говорить не нужно.

— Почему мы здесь? Почему ты не смог приехать? — невольно главное опасение высказываю.

Молчит. В одну секунду наваливается сверху и крепко обнимает. Впивается в шею кипяточными губами, тащит языком, захватывает мочку уха и тянет. Раскрываюсь навстречу.