Могильщик из Таллина

Арво — долговязый молодой человек с орлиным носом, — безропотно передав полицейскому длинный ключ, проговорил:

— Власти Эстонии должны быть мне благодарны за сохранение золотого алтаря братства Черноголовых.

Кантор поднялся и, оглядев окружающих гордым взглядом, продолжил:"

"— Да, я потомок погибшего Герта Витте. Так случилось, что мои предки переехали в Швецию и только моя мать, после смерти отца, вернулась в Эстонию. Перед самой смертью она показала мне этот склеп. Я воспитывался в доме призрения малолетних детей при этой церкви. Потом окончил Петровское реальное училище, что у Михайловских ворот. Там меня научили латыни. Когда началась война, меня отправили на фронт. Вернувшись, я снова стал петь в хоре церкви Святого Олафа. Здесь я и познакомился с органистом Карлом Бартелсеном. Он-то мне и поведал о существовании долговой расписки. Я уговаривал Карла простить долг моего предка, но он отказался, сказав, что для этого я должен кое-что для него сделать. Бартелсен поведал мне о замысле похить золотой алтарь Черноголовых и, с помощью русского дипломата Минора, переправить его в Стокгольм. За содействие в этом преступлении он пообещал мне не только оформить у нотариуса расписку о погашении мною долга за Герта Витте перед старейшиной гильдии Херменом Бартелсом, но и посулил вознаграждение, за которое я мог запросто купить подержанный автомобиль и осуществить свою мечту — работать таксистом. Я должен был прийти в дом Черноголовых и тайно сделать слепки с ключей от входной двери и от музейной комнаты, а потом отнести эти слепки прихожанину нашей церкви слесарю Тайво Линну для изготовления дубликатов. Получив их, мне предстояло выкрасть золотой алтарь и передать его органисту. Он познакомил меня с господином Минором, жившим в «Петербургской гостинице», который должен был вывезти золотой артефакт в Швецию и там его продать. Один раз я даже был у него в кабинете. Минор угощал меня водкой. Был уже назначен день, когда мне предстояло сделать слепки с ключей. Я всю ночь не спал. Переживал. Ведь участвуя в краже, я предавал память моего предка, погибшего много лет назад за свободу Эстонии. К утру я твёрдо решил помешать воровству. Сначала я не хотел никого убивать. Я думал, что, вырезав на стекле слово «mors», напугаю господина Минора, и тот откажется от контрабанды. Но не тут-то было. Русский дипломат был настойчив, и Бартелсен заставил меня, не откладывая, снять слепки ключей и отнести их слесарю. Я так и поступил, но в этот же день, угнав таксомотор и, выследив Минора, сбил его на Карловой улице.

— А что ж вы авто так далеко угнали? — не удержался от вопроса инспектор.

— Чтобы его подольше искали, — запросто ответил кантор.

— А ведь могли бы и сжечь, чтобы не оставить следов, — заметил частный сыщик.