Мой ангел злой, моя любовь…(СИ)

Ты подумала о том, что впереди не просто дивные летние денечки для полков? Что неизвестно, что ожидает его через седмицу, через месяц? Кто ведает, вернется ли он. Mort au champ d'honneur

[261]. И что тогда?

— Он вернется, он обещал, — ответила Анна. — Cela suffit

[262]. Я не желаю думать о том ныне.

— А ты вообще думала о чем-либо? — едко спросил Петр, по-прежнему не пуская ее рук. — Думала, когда давала свое согласие на этот брак? Что за выгода тебе от этого союза? Ротмистр совсем не тот, каков тебе нужен. Отчего ни ты, ни papa не видите того?

— Да отчего ты не видишь иного? — вскипела Анна.

 — Отчего ты так против него? Быть может, у тебя кто другой на примете? Не князь Чаговский-Вольный ли часом? И что за долг у тебя пред ним, что ты так печешься о его персоне уж столько времени?

Она вовсе не имела в виду никаких долгов, особенно денежных, просто к слову пришлось. Замерла, удивленная, когда Петр вдруг побледнел заметно даже в полумраке спальни.

— Это он сказал тебе? — прошипел он вдруг, сжимая ее предплечья с силой. — Оленин поведал о том?

— Отпусти! Ты делаешь мне больно! — Анна с трудом вырвалась из цепкой хватки брата, отступила от него на пару шагов, перепуганная его видом.

Его лицо было белее полотна, глаза казались совсем темными на фоне бледности лица, ноздри раздувались.

— Это Оленин, est-ce vrai

[263]? Только он! Он и никто иной! Ведь он недавно из Москвы…

— Прекрати! Андрей ничего не говорил мне о тебе. Никогда. Ни единого слова! Как ты можешь оскорблять его подобными подозрениями? Он слишком благороден для того, — отрезала Анна резко и нахмурилась, когда Петр вдруг зло расхохотался в голос.

— Un coup frapp'e droit au but, ma chere!

[264]— а потом зааплодировал, ставя ее в тупик своими словами и резким злым смехом.

 — Слыхала бы ты, что за толки ходят о нем, ma chere, и слова бы ни говорила о его благородстве.

— Я не желаю ничего слушать! — выкрикнула Анна, но Петр уже говорил о том, что узнал, что подслушал в офицерских кружках в Москве и Вильне, собирая сведения об Оленине.

— Ведала ли ты, что наш бравый ротмистр обожает вот таких невинных девиц, как ты, судя по тем сплетням, что ходили о нем в столице? Совсем недавно, еще прошлой осенью его имя было у всех на устах, когда его брат погиб якобы от неосторожного выстрела на охоте.

И ведаешь, о чем говорили? О нем и о его belle bru

[265], madam Nadine, прекрасные глаза и дивный стан которой как-то отметил сам император комплиментом на одном из балов. И ведаешь, о чем сии толки ходили? Что невинности была лишена madam Nadine в объятиях младшего брата, а женился на ней старший, видно, прикрывая грех. Что дочь madam Nadine от того, кого должна бы та называть «mon oncle»

[266]. И что навещал порой свою belle bru наш благородный кавалергард далеко не по-родственному, видимо, в память о прошлых днях.