Мой ангел злой, моя любовь…(СИ)

Как же все переменилось! Вроде бы все как прежде — мягкий свет свечей, фарфоровые пары на столе, самовар, мерцающий бликами в отблесках огоньков свеч, светлая скатерть из тонкого полотна, обшитая по краю кружевом искусным руками девиц. Да только не все пары на столе из единого сервиза, приборы не серебряные, а снедь скуднее, чем бывало раннее, и лакей только один в услужении в столовой, а за буфетчика ныне Иван Фомич стоит в буфетной. И люди, что сидели недавно за этим столом уже совсем не те, что прежде, и никогда уже не будут иными!

— Ты так переменился! — говорила в эти же минуты Анна брату, стоящему у окна и вглядывающемуся в темноту за стеклом, на темные силуэты дворника, что убирал снег с подъезда к дому.

 — Я будто заново тебя узнаю…

— Тогда позволь представиться — новоявленный Петр Михайлович Шепелев! — иронично поклонился ей от окна брат. — Все ныне ж по-новому, по-другому. И я тоже другой! Уволил Хофмана? Да! Дал расчет. Он мне ни к чему. Мне ни к чему человек, что говорит безмолвно всем своим видом — вы, сударь, глупец, вы, сударь, не смыслите ни к черту! Надобно выправлять все, а он лишь только возражает! Московский дом, чтобы ты ведала — руины ныне! Maison `a louer

[455]— только первый этаж в целости, требует больших работ! Московские земли наши — пепелище да пустошь! Сперва наша армия прошла, отступая, после француз, и сызнова наши солдаты.

Одна только Тульщина осталась нетронутой, да только оттуда многое число холопов побежало, заслышав, что Наполеон им волю даст. Заранее побежали, стервецы! Гжатские земли… О, ты же сама видишь! Видишь же! Надобны средства, а Хофман против повышения оброка. Надобно поправлять то, что порушено, а Хофман против увеличения барщины. Говорит, после. После!

— Ты увеличил барщину и оброк? И это ныне?

— Именно — ныне! — Петр даже костылем стукнул об пол, будто в подтверждение правоты своих действий. — Ты не понимаешь. Совсем не понимаешь! Я бы и вовсе перевел бы и Милорадово, и ближайшие наши деревни на оброк, да только кому в поля по весне выходить? Кто будет пахать?

— Для того чтобы кто-то вышел в поля по весне, надобно бы и помочь им самим! — запальчиво воскликнула Анна.

Пришел миг, когда она может высказать брату все, о чем думала за часы, что ждала его возвращения. И что узнала за это время. — Это правда, что ты не позволяешь им рубить лес, чтобы править избы? Что крестьяне, у которых сожжены жилища, вынуждены жить в вырытых ямах? Это правда?

— С чего вдруг тебя стало интересовать житье холопское? — переспросил Петр, нападая в ответ, стараясь защитить свои решения, убедить сестру в их правоте.