Мой ангел злой, моя любовь…(СИ)

Он подошел ближе к сестре, опустился в подставленное сопровождающим его лакеем кресло и жестом руки отпустил и Глашу, и лакея прочь, желая переговорить с сестрой наедине. Та обрезала маленькими ножничками нить цвета первой зелени, а после заправила кроваво-красный шелк в ушко игольное, приступила к очередному фрагменту вышивки. Все так же не поворачивая головы в сторону брата."

"— Анечка, — проговорил тихо Петр, и она подняла голову от работы, но посмотрела не на него, а в окно, на белоснежные ветви лип за стеклом, переливающиеся блеском в солнечных лучах.

Смотреть на брата не могла, тут же вспоминала их разговор.

… - Отчего я должна делать то, что не желаю? А я не желаю этого! Не желаю!

— Ты забыла наш разговор? Помнится, когда-то ты была согласна с тем, что тебе суждено стать женой того, кто может обеспечить тебе ту жизнь, которой ты достойна!

— Быть может, все переменилось с тех пор, — не унималась Анна в тот вечер. — Я переменилась, Петруша. Я люблю. И желаю стать женой только того, кого люблю. И кем любима.

— Любима! — фыркнул Петр. — Любима! Коли так любят! Мужчина, когда любит, не поступает так, что…

А потом осекся, заметив, как резко обернулась от окна Анна, как прищурила глаза.

Только ныне понял, что едва не сболтнул лишнего. То, что намеревался утаить, несмотря на то, что это только сыграло бы ему на руку. Ведь это определенно разбило бы ей сердце. Пусть бы и далее думала, что сама разорвала помолвку. И отчего это только не так?! Отчего она писала к нему, унижаясь, умоляя о прощении?

— Поступает — как? — переспросила Анна, приближаясь к нему медленно. — Как?

— Я как-то говорил тебе, что Оленин вовсе не та персона, к которой надобно склоняться, — сердито ответил Петр, злясь на поворот в их беседе.

Он не планировал говорить ей то, что узнал, думал, что она уже смирилась с тем, что более не связана с кавалергардом. Но нет, все по-прежнему — и блеск в глазах, и странные нотки в голосе, когда говорила о нем, и переписка с графиней, видимо, в надежде удержать то, что ускользало из рук. Постепенно все сошло бы само на нет. А ныне — попробуй, извернись из той ловушки, куда сам себя загнал. Быть тем, кто откроет ей истину… стать тем, кого она будет ненавидеть за это…

— Он совсем не та персона, — повторил Петр.

 — Все эти толки… ты ведь ведаешь, хотя бы крупица, да бывает правда в слухах. C'est connu de vieille date

[469]. Та пренеприятнейшая история… Неужто ничего тебе не сказала о нем?

— Оставь прошлое прошлому, — коротко ответила Анна. Она смотрела в глаза брата, а внутренний голос умолял прекратить этот разговор, уйти от него. Не слышать того, что тот может сказать, что знает, как она читала по его глазам.