Мой ангел злой, моя любовь…(СИ)

Крестьянка, правда, тогда отказывалась, краснея от денег, что каждый раз вручал ей Иван Фомич от имени барышни, но не заплатить ей Анна не могла.

— Блажени плачущии, яко тии утешатся, — расслышала она знакомые слова, которые произносил отец Иоанн. Когда, вдруг подумала Анна, когда же воздастся за все слезы, что выплакала она за эти годы? Только бед прибавлялось на ее голову и только. А потом тут же поправила себя, снова кляня за греховные мысли во время литургии, что так и лезли в голову. Разве ж только горе было за эти дни? А Сашенька? Ее мальчик Сашенька с его детским запахом, который она так любила вдыхать, касаясь кончиком носа его макушки, едва покрытой волосенками.

Его широко распахнутые глазенки, так доверчиво глядящие на окружающий его мир. Его пухленькие пальчики, обхватившие ее палец в первые минуты после появления на свет — такое простое касание, надежно взявшее в плен ее сердце. Ее дружочек Сашенька…

В утешение, не иначе, Анне был послан этот мальчик, при виде которого ее всякий раз захватывал такой приступ любви и нежности к младенчику, что даже дыхание сбивалось.

Разве можно променять ныне на что-то его смех, на его первую улыбку, его первые несмелые шаги из рук Пантелеевны до кресла в гостиной флигеля, его первое «Ма!», обращенное к ней? Разве можно желать повернуть все по иному пути, когда такой дар был дан ей взамен всех потерь, что случились в ее жизни?

А потом… Анна сама не поняла, отчего так вдруг ударилось резко сердце в груди и после заколотилось сильнее прежнего, заставляя кровь прилить к голове, ударить в висках. Она по уже устоявшейся привычке стояла чуть поодаль от остальных прихожан в храме, словно на дистанции от всех, у самой стены храма, низко опустив голову.

Потому видела всех будто на ладони, потому тотчас заметила, как стали поворачиваться головы, как волна тихих шепотков пробежала вдруг по пространству храма, и даже отец Иоанн чуть нахмурился от этого волнения, недовольный поведением прихожан. Повысил голос, произнося слова просительной ектении."

"— Не думаю, что господин Оленин прибудет в Милорадово ранее весны, — сказал Анне в свой предпоследний визит во флигель Модест Иванович.

 — Я не жду его прежде этого срока, судя по тому, что писал он ко мне. Так что быть может, вы все же позволите мне позаботиться о запасах ваших, помочь вам в подготовке к зимней поре…

Анна и сама знала, что Андрей вряд ли приедет в эти земли, ей писала о том Вера Александровна, поддерживающая близкое знакомство с семейством Олениных. Но не мечтать о его приезде в Милорадово не могла, представляла себе их встречу в красках, когда лежала в постели в ночной темноте.