Мой ангел злой, моя любовь…(СИ)

Эти голые плечи, потные от духоты, несмотря на распахнутые окна в парк, лбы, эти букли и локоны. Этот жеманный искусственный смех, любопытные или заискивающие взгляды, тихие шепотки украдкой. Все ныне только утомляло…"

"— Вы выглядите усталым, mon fr`ere, — тихо проговорила Софи, чтобы не услышали остальные, когда уже перешли после ужина на террасу, где решили провести время после десерта. — Mesdames заняты нынче беседами да пасьянсами. Мужчины же ныне удалились в бильярдную и карточную. Вы могли бы легко потеряться по пути в те комнаты… потеряться в своих покоях… Я полагаю, вам простят такую вольность, учитывая многие обстоятельства.

Тем паче, следующим утром — гон…

— Вы — мое… спасение, — ответил Андрей сестре, с трудом удерживая руку от ласки, которой захотелось поблагодарить сестру за предложение. Запнувшись на слове, что нежностью показало бы его признательность и любовь. Ранее он сказал бы «ангел», как называл Софи порой среди прочих ласкательных обращений, но ныне… ныне он мог назвать так только одну женщину. — Скажите maman, что письма от ее приятельниц московских я передал с одной из ее девушек.

Вестимо, у нее уже в покоях. И пожелайте ей от меня покойной ночи…

— Andre, — задержала его вдруг сестра, положив сложенный веер на его руку. — Не торопитесь ко сну отходить. Я улучу минуту и зайду к вам. Мне есть, что вам сказать.

И он улыбнулся легко в ответ на ее реплику, хотя внутри сжалось что-то в странном трепете волнения. Ведь Андрей сразу понял, о ком они будут вести разговор.

— Мне тоже, ma chere, есть, что вам сказать. Я буду ждать вас в кабинете…

В своих покоях Андрей тотчас отпустил Прошку, сказав, что позовет его, когда будет раздеваться перед сном, а сам встал у окна, опираясь ладонями о широкий подоконник.

Где-то в вечерней темноте маячили еле видные меж деревьев тусклые огоньки окон флигеля. Все на втором этаже. Одно определенно в спальне Анны. Что она делала сейчас? Читала при свете свечи один из романов? Или уже готовилась ко сну? Он вдруг представил себе стройное женское тело под тонким почти прозрачным полотном ночной рубашки, и сердце застучало в груди чаще, гоня кровь по жилам быстрее. Нет, не кровь… острое желание, обжигающее, требующее удовлетворения…

Стукнули в дверь особым способом, и Андрей поспешил сесть за стол, надеясь, что сестра простит такое пренебрежение манерами. После короткого «Entrez!» она вошла, тихо шурша шелком нижнего платья под легким чехлом из белоснежного газа. Прошлась по комнате, словно по тонкой доске, будто демонстрируя себя, улыбаясь загадочно, и Андрей вдруг понял, отчего сестра ныне кажется ему совсем иной.