Мой ангел злой, моя любовь…(СИ)
Позвольте пригласить вас ступить вместе со мной смело в эпоху Александра I, когда уже отгремели прусские сражения, что принесли славу героев русским офицерам и солдатам, и когда уже заключен Тильзитский мир, что оставил в душах тех же самых офицеров легкий налет разочарования. В воздухе Российской империи уже можно без особых усилий уловить напряжение перед неминуемой войной с Францией, правитель которой уже планирует выдвигать следующей весной войска к Данцигу. Нет, мы пойдем с вами не в столицу, где тоскует по так рано и так трагически ушедшему возлюбленному императрица, и не в Москву, которой только предстоит обратиться в пепел и руины. Мы с вами ступим в провинцию, где еще в силе правила жизни, присущие екатерининской эпохе, а проявление чувств и эмоций не подвергается острой критике светских матрон с лорнетами в руках, обтянутых митенками…
Снова завладело ею осознание того, что как бы она ни была слаба и испугана, что бы ни готовила ей судьба в будущем, есть тот, на кого можно опереться, чья рука всегда поддержит ее в любой ситуации и перед лицом любой персоны…
— Я вас не задерживаю более, mademoiselle, — снова повторила Алевтина Афанасьевна, подчеркнув обращение к Анне, но ясно давая понять всем своим видом, что желала бы остаться одна. Даже книгу, оставленную одной из прислуживающих ей девок, взяла в руки, делая вид, что углубилась в пьесу, которую до этого ей читали вслух.
Разговор с тетушкой для Анны прошел совсем иначе.
— Гляжу, не только я — ранняя птаха, — заметила тетка, глядя в отражение зеркала на Анну, отошедшую к окну, чтобы, отодвинув занавесь, проследить, как уходит от дома к залесной аллее Андрей на привычную уже ей прогулку с собаками. Те радостно бегали по еще мокрой от росы траве, радуясь солнечному утру и легкому ветерку, наполненному ароматом цветов и зелени. — Ты с утречка да на ногах… Неужто не притомили тебя прошлые празднества? Или боль так и не дала покоя ночного?
А потом, видимо, решила, что не стоит делать вид, что позвала для беседы о здоровье Анны или об утре нынешнем, посерьезнела и, взмахом руки отослав прочь горничную, приступила к главному:
— Я так понимаю, дело-то справлено уже, милая моя, верно? Иначе с чего бы это меня будили с подношением записок от хозяев.
Анна настороженно смотрела на Веру Александровну до тех пор, пока та вдруг не улыбнулась и не протянула в ее сторону руки, призывая к себе.
— Отменная партия ныне Оленин, — проговорила тетушка, погладив Анну по голове ласково. — Пусть и не столь хороша, как князь, пусть без титула, но все же отменная. Дам тебе, дам свое благословение, моя милая. Раз уже так сошлось, не грешно ли против идти? — и добавила, видя волнение Анны не только поводу ответа Андрею, но и предстоящего разговора с мадам Олениной.














