Мой ангел злой, моя любовь…(СИ)

Почему? Почему не открылся ей полностью, хотя она чувствовала совсем иное? Почему утаил от нее? Обманул…? Его кушак или нет? И если его, то это означало только, что…"

"— Я готова повторить каждое слово из сказанного, — твердо произнесла Анна, озвучивая в этот момент то, что рвалось из души. — Он сказал мне, что честен перед братом, и я знаю, что это так, мадам. И если бы вы знали его, если бы любили его, если бы верили ему хотя бы в сотой доли, как я…

— En voil`a assez!

[704]— прервала Анну Алевтина Афанасьевна резко. — Вы снова ступаете по грани, что идет меж оскорблением и красноречием. Вам, милочка, следовало бы учиться полемике. Мне и сестре моей покойнице, помнится, давали уроки ведения искусной беседы. Но признать следует, что я ленилась слушать учителя, хотя, как вижу, перед вами мастерицей смело назовусь… Искуснее, милочка, искуснее, тем паче, когда будете в сезон выезжать. Вам следует прежде реплики провести счет мысленный до пяти единиц. Это вам совет из моего былого учения. Добрый совет, заметьте! Вы слишком provinciale, Андрей будет только краснеть за вас в Москве или в столице…

— Мы говорили не о том, — напомнила Анна своей собеседнице. Не давая увести в сторону беседу, что ты пыталась сделать ныне, упоминая возможный отъезд из Милорадово. Ведь знала, что Анна невольно встревожится этой вести, помня о том, как бежала несколько лет из Москвы, сопровождаемая шепотками и смешками.

— D'accord, — произнесла belle-mere. — Об ином. Вы говорили, что верите своему супругу… несмотря на то, что ныне вам открыта сущая истина.

— Верю, — подтвердила Анна также твердо, как и ранее, глядя прямо в глаза Алевтине Афанасьевне. Можно было промолчать. Не рисковать чужим именем, которое по-прежнему оберегал Андрей, опасаясь ответной реакции матери. Но Анна внезапно поймала себя на мысли, что ей все едино до судьбы вдовы Бориса, так опрометчиво разыгравшей карты своей жизни и когда-то предавшей Андрея. О девочке, маленькой племяннице Андрея, она же забыла вовсе, когда ее захлестнул порыв злости на женщину, сидящую перед ней по-королевски в кресле. На то, как та может быть несправедлива к собственному сыну, не зная, как полагала Анна, всей правды, как должна была.

— Он не делал этого, — сорвалось с губ прежде, чем Анна успела хорошенько подумать, уязвленная поведением своей собеседницы и в какой-то мере — даже ее уколами. — Он не делал того, что вы ставите ему в вину. Не было предательства брата единоутробного! Андрей слишком благороден и слишком честен, дабы совершить грех под кровом своей семьи и тем паче — по отношению к своему брату. Вы же знаете, что он не способен на предательство! Вы же знаете…!

А после замолчала, вдруг прочитав по лицу Алевтины Афанасьевны, что не ошиблась в своих утверждениях.