На осколках разбитых надежд (СИ)

— Нет, дядя, это все потому, что я обер-лейтенант люфтваффе. Будь я обычным солдатом вермахта, наверное, все было бы…

Это было последнее, что расслышала Лена, закрывая дверь комнаты с сожалением. Быть может, потом стоит спросить у Иоганна, о чем говорил Рихард. А потом вспыхнула при мысли о том, какие глупости ей лезут в голову.

Телеграмму привезли, когда на Розенбург опустились сумерки. И господа, и прислуга уже отужинали, а Биргит с мужем ушли в свой домик. Никто не предполагал, что кто-то пожалует в замок так поздно. Урсуле весь день нездоровилось из-за беременности, и именно Лене пришлось бежать вниз по лестнице встречать неожиданного визитера.

Ее ладони даже вспотели от волнения, когда она, распахнув дверь, увидела стоящего на пороге солдата и автомобиль с заведенным мотором позади на подъездной дорожке. Сразу почему-то пришло в голову, что он приехал за кем-то из русских, чтобы отвезти в трудовой лагерь, которым грозилась Биргит.

— Добрый вечер, фройлян, — вытянулся солдат. — Мне нужен обер-лейтенант фрайгерр фон Ренбек. Не могли бы вы?..

Лена смешалась в этот миг. Она не понимала, куда ей следует провести этого немецкого солдата, согласно строгим правилам дома.

Достоин ли он визита в гостиную? Или нужно попросить подождать его в холле?

— Я — обер-лейтенант фрайгерр фон Ренбек, — раздалось из-за ее спины, и рядом встал Рихард, незаметно спустившийся на шум мотора на подъездной дорожке.

— Вам телеграмма, господин обер-лейтенант! — солдат подал листок в руки Рихарда, а потом неожиданно для Лены выбросил руку в нацистском приветствии. Она отшатнулась за дверь и опустила взгляд, чтобы не видеть такого же жеста от Рихарда.

И тут же заметила его имя, напечатанное на телеграмме. А она даже подумать не могла, что у него не одно имя… Чудно!

Лена задумалась и помедлила затворить дверь после ухода посыльного. Очнулась только, когда Рихард с тихим шелестом свернул бумагу и сказал ей:

— Хорошо, что ты еще не спишь, Лена. Пойдем, ты мне нужна.

В этот раз ей пришлось ступить в его комнаты, едва поспевая за его широкими шагами. Рихард бросил телеграмму на комод, а потом выдвинул ящики и достал стопку белья.

— Подай мне саквояж из гардеробной, — приказал Рихард Лене, и она поспешила выполнить его распоряжение, заметив в стопке не только майки, но и трусы.

 — Захвати там рубашки. Штук шесть. Одна из них мне нужна отутюженная завтра к четырем часам. И брюки тоже.

— Утра? — переспросила Лена, стягивая спешно с вешалок форменные рубашки и возвращаясь в спальню.

— Разумеется, — коротко бросил Рихард. — Забери мундир и сапоги. Отнеси их к Войтеку. Скажи ему, что в четыре должен быть готов мой «опель». Как обычно, потом заберет его на станции.