На осколках разбитых надежд (СИ)

Она помолчала немного, а потом собралась с духом, сжимая ладони, и произнесла. — Прощаться нужно. Особенно теперь. Когда не знаешь, что будет завтра, и будет ли оно вообще. Нужно чаще говорить друг другу самые важные слова. Да даже короткое «До свидания!»!"

"В горле что-то больно сжалось. Лена попыталась вспомнить, что сказала маме перед уходом на рынок. Какие были ее последние слова перед таким долгим расставанием? Говорила ли, что скоро вернется? Сказала ли вообще «До свидания»? И не смогла вспомнить. Словно кто-то уже успел стереть из памяти тот день в Минске.

Рихард ничего не ответил.

Просто поднялся, взял фуражку со стула и вышел вон. Спрятанные под фуражкой письма так и остались лежать на бархатной обивке стула. Лена после недолгих раздумий шагнула к ним и спрятала в карман фартука, чтобы выполнить просьбу молодого барона. Затем поспешила выйти в холл, чтобы проводить его и затворить за ним дверь, но к своему удивлению, Рихарда там не нашла. Не было его и на крыльце, куда она шагнула в поисках. Только Войтек стоял у машины и натирал запотевшие боковые зеркала. Он приветственно поднял руку, когда заметил Лену, и она махнула ему в ответ.

— Веронал — сильная вещь, — произнес Рихард за ее спиной, в который раз подкрадываясь к ней незаметно. Лена обернулась к нему, и он улыбнулся ей уголками губ. — Я снова напугал тебя. Это становится привычкой.

Он помолчал немного, стукнул пару раз фуражкой по бедру, а потом снова взглянул на Лену.

— Надеюсь, ты не натворишь глупостей, маленькая русская? Потому что мы не кошки, у нас не бывает запасных жизней.

Лена вдруг растерялась от такой прямоты и не нашла слов, чтобы ответить ему сейчас. Он же перевел взгляд от ее глаз выше и заметил:

— Хорошо, что мама тебя не видела.

Больше не пренебрегай головным убором, договорились? Никогда не узнаешь заранее, в каком настроении она проснется утром.

Лена в испуге подняла ладонь к голове и похолодела, поняв, что стоит без косынки. Рихард снова улыбнулся. На этот раз мягко и успокаивающе, заметив ее испуг.

— Это мой вина, — вмешался вдруг Войтек на корявом немецком, незаметно для Лены подошедший к крыльцу. — Я снял это.

Это действительно была вина Войтека. Она совершенно забыла, что когда у нее сползла косынка на лоб, поляк просто стянул ее с головы Лены.

У нее в тот момент были заняты руки — она резала ветчину, стараясь делать это как можно тоньше и ровнее. Только улыбнулась в ответ Войтеку и смутилась, когда он заметил, что у нее красивая улыбка. В суете совершенно забыла о косынке, так оставшейся лежать на кухонном буфете.

Рихард ничего не произнес в ответ. Взгляд знакомо заледенел, стирая малейший след улыбки на его губах. Он отвернулся от Лены, чтобы надеть фуражку, а потом стал натягивать перчатки резкими движениями.