На осколках разбитых надежд (СИ)

Ноги подкосились, и она буквально повисла на руке солдата, привыкшего к такой реакции. Он ловко подхватил ее и потащил вон из гостиной под возмущенные возгласы Иоганна. Лена обернулась и заметила, как метнулся следом за ней Войтек, и как упал на пол под колеса коляски Иоганна, оглушенный ударом приклада по голове. Почему-то в ту секунду на время отступил страх, уступая место тревоге за поляка — не пробили ли бы ему голову.

Когда ее вытащили из дома на ступени заднего крыльца, Лена почему-то не боялась. Страх куда-то улетел. Осталось только какое-то странное отупение.

Наверное, надо было сопротивляться. Или просить немца не бить ее. Но Лена знала, что это бесполезно. Видела уже похожее в Минске.

Никогда в жизни ее не били прежде. Даже мама после проказ не наказывала, а старалась объяснить суть проступка, чем вызывала безмерное удивление у соседей. Наверное, потому и выросла Люша у них такой избалованной. Потому что внукам прощаешь вдвойне, чем своим детям.

Первый удар больно обжег плечо. Запульсировало в левой руке, зажгло пальцы огнем, а потом кровь отхлынула в другое место удара — между лопаток, от которого Лена упала на ступени, больно ударяясь скулой о край.

На ее пальцы падали хлопья белого снега и таяли медленно на коже. Это было последнее, что запомнила Лена, прежде чем потерять сознание от шока и боли после третьего удара, который, как ей показалось, переломил ей спину."

"Но нет, ничего страшного не произошло. Наказание не оставило переломов или видимых шрамов. Только ушибы и огромные гематомы на спине и плече. И ссадину на лице в том месте, где Лена ударилась о ступень. К счастью, как Лена потом узнала, Иоганн сумел остановить избиение после четвертого удара — Цоллер, удовлетворившись арестом Катерины, милостиво внял его настойчивым просьбам.

Наверное, Лену принес в ее спаленку Войтек, потому что она пришла в себя уже на кровати, а над ней нависал скошенный потолок, обклеенный знакомыми обоями с цветочными узорами. В комнате было темно, значит, вечер успел миновать, и наступила ночь. Едва Лена открыла глаза, как в теле тут же проснулась боль и растеклась от мест ударов по всему телу вплоть до кончиков пальцев. Она была привычна к боли в напряженных мышцах, а тут не выдержала и застонала еле слышно, когда попыталась повернуться на бок.

И тут же уткнулась в кого-то, притулившегося на самом краю кровати. Даже испугалась сперва от неожиданности, а потом увидела длинную косу, змеей скрутившуюся на светлом полотне подушки и узнала Катерину.

— Ты тут?! — затормошила Лена подругу за плечо, заставляя ту проснуться. И заплакала от невероятного облегчения, что та жива и здесь, рядом с ней.

— Тута я, тута, — сонно отозвала Катя и села на кровати, растирая плечо.