На осколках разбитых надежд (СИ)

Он не мог не услышать паузы, возникшей в переводе, когда Лена с трудом сумела совладать со своими эмоциями в тот момент. Ей показалось, что он ударил ее этими распоряжениями. Особенно последней фразой. Ведь ни для кого в этой комнате не было секрета, какое наказание могло последовать на отсутствие знака. Тюремное заключение или отправка в лагерь. Оба варианта означали почти верную смерть.

— С этого дня вам разрешается бывать вне границ Розенбурга только один раз в месяц в свои свободные часы, но это время не должно превышать трех часов, — продолжал отдавать распоряжения Рихард.

И этот новый приказ при часовом пути в город пешком означал, что в городе они могут быть совсем недолго. — Разумеется, поездки в город в сопровождении Биргит или Айке по хозяйственным нуждам допустимы. Но только в их присутствии. Войтек сопровождением не считается. Также запрещено ходить по одиночке куда-либо вне границ поместья. Даже в свободные часы. Парк Розенбурга вполне подходит для прогулок, наслаждайтесь им. На этом пока все. Вы свободны. У вас пять минут на то, чтобы нашить отличительный знак. Если это время истечет, а у вас не будет знака на одежде — это будет считаться первым нарушением.

Рихард демонстративно отодвинул манжет рубашки и посмотрел на циферблат наручных часов, засекая время. Катерина тут же присела в книксене перед баронессой и вышла вон, чуть помедлив в нерешительности, когда заметила, что Лена даже не шелохнулась.

— Лена! — прошипела Биргит раздраженно, и Рихард поднял взгляд на девушку, когда услышал это обращение.

— Время пошло, — произнес он медленно и чуть раздраженно.

Она видела, что ее упрямство разозлило его. Прочитала в его голубых глазах, заледеневших так знакомо. К горлу подступил вдруг комок слез, стало трудно дышать, но она сжала руку в кулак, чтобы боль отвлекла ее и не дала слезам навернуться на глаза. Только смотрела прямо на него. Глаза в глаза.

— О мой Бог! Снова это азиатское упрямство! — произнесла баронесса. Небрежно погасила сигарету в хрустальное пепельнице, бросила мундштук в ридикюль и щелкнула застежкой. — Закончи с этим без меня, Ритци.

И поскорее. У нас гости…

Каблуки ее туфель застучали по паркету, когда она возвращалась обратно к девушкам и Иоганну, вернув любезную улыбку на лицо. В такт сердцу Лены, которое сейчас быстро билось в груди от обиды и злости.

— Прошла минута, Лена, — произнес Рихард, сверившись со своими часами. И она поняла, что это все бессмысленно. А еще что своим поведением сейчас только раздражает его, потому что унижает его как хозяина этого дома. И как чистокровного немца.