На осколках разбитых надежд (СИ)

Странно, но Биргит никак не отреагировала, когда Лена появилась в кухне, запыхавшись от быстрого шага по лестницам. Будто и не полдень уж час как миновал, а только рассвело. Она сидела за столом и читала газету, обсуждая новости за чашкой кофе с Айке. Но только мельком взглянула на Лену и вернулась к газете, в то время как Айке засуетилась с поздним завтраком (или обедом, судя по времени).

— Ступай после завтрака в Голубую гостиную, — произнесла Биргит, когда Лена завершала свою нехитрую трапезу — чашку эрзац-кофе, который она не особенно любила, и пара кусков пирога с капустой.

 — Покажешься на глаза хозяевам. Ну, и устроили вы тут вчера… Бедный Ханке, чуть с ума не сошел от тревоги!

Лена сказала бы в ответ, что всему виной был именно ее сын, Клаус, а первопричиной — его звериная жестокость и чувство превосходства. Но промолчала, понимая, что это станет очередным поводом для Биргит ненавидеть русских. Только улыбнулась уголками губ робко и грустно в ответ на сочувствующий взгляд Айке и вышла вон из кухни, направляясь на поиски баронессы и Рихарда.

В Голубой гостиной царил полумрак, несмотря на то, что до вечерних сумерек было еще несколько часов.

Плотные бархатные занавеси были задернуты. На дальней стене поверх огромного полотна в тяжелой раме висело белое полотно, служащее в данный момент основой для демонстрации черно-белого фильма. Перед импровизированным экраном в креслах сидели баронесса и Мисси с Магдой. Белокурая немка то и дело оборачивалась на Рихарда, сидевшего чуть поодаль от всей компании, чтобы не дым от сигареты не шел в их сторону. Киномехаником выступал Иоганн, сидящий у кинопроектора. И его гордость, и довольный вид баронессы был понятен — на экране были кадры кинохроники, в которой фюрер вручал Рихарду Рыцарский крест и, довольно улыбаясь, хлопал его по плечу. Лена помедлила на пороге, заметив эти кинохронику. Тут же вспомнила, как смотрела когда-то ее впервые, пытаясь свиданием получить очки для несчастного Саши.

Не стоит к ним привязываться.

Как слоган взаимоотношений немцев и тех, кого сделали своими рабами.

— Надеюсь, это последняя демонстрация эпизодов моей славной жизни, — произнес реальный Рихард, глядя на свое экранное отражение, вырывая Лену из воспоминаний, которые закружили ее водоворотом.

И баронесса шутливо шикнула на него, а Мисси бросила очередной взгляд через плечо. Лена раздраженно скривила губы, заметив это очевидное кокетство белокурой немки. И невольно позавидовала ее виду — в белоснежном свитере с высоким воротом и расклешенной юбке Мисси была юна и чиста, в то же время невероятно притягательна. Сама же Лена уже давно забыла, когда могла носить такие красивые вещи.