На осколках разбитых надежд (СИ)

Это целиком моя вина.

Было так больно, словно кто-то ударил ее в грудь. Даже дышать стало сложно. Нет, она понимала все верно. Даже если бы неверно переводила немецкую речь в уме, интуиция подсказала бы, что происходит.

— Этого не должно было случиться, — повторил Рихард каким-то странным тоном. — Я должен был подумать о последствиях.

— О последствиях? — переспросила Лена, надеясь, что ей все это просто снится. Она уже жалела, что пришла сюда, в музыкальную. Быть может, если бы они не говорили сегодня вечером, ничего бы не поменялось между ними. Не ускользало сейчас, как вода сквозь пальцы.

— Ты знаешь, что ждет тебя за связь с немцем, Ленхен? По новым законам, принятым недавно, в лучшем случае тебя отправят в лагерь. В худшем — повесят у здания гестапо в назидание остальным, — отрывисто произнес он, глотнув коньяк. — Для нас было бы лучше прекратить все это именно сейчас. Когда все не зашло так далеко. Когда это просто рождественская эйфория. Просто страсть, вскружившая голову. Я пошел на поводу у своих желаний и не подумал о том, что могу сломать тебе жизнь. Лишить тебя будущего.

— Нет… — прошептала Лена, качая головой. — Я не понимаю… Если ты думаешь, что я решила вернуться домой через… через… через это, то ты ошибаешься! Да и куда мне возвращаться теперь? Или все из-за Войтека? Это из-за него? Но я же объяснила тебе!

Рихард поставил бокал и шагнул к ней, протянув руки. Лена с готовностью вошла в его объятие и прижалась к нему, крепко обхватив за талию. Ей казалось, что он передумал, что все снова будет как прежде. Но потом он заговорил глухо, словно у него пересохло в горле, и Лена поняла, что ошибалась.

"

"— Дело не в Войтеке, моя маленькая русская, — от нежности в голосе Рихарда слезы, скопившиеся в горле, так и полились из ее глаз. Она вцепилась в него еще крепче, и он обнял ее еще теснее в ответ, прижимаясь щекой к ее волосам. — Просто этого быть не должно, понимаешь? Ради твоего блага. Ради твоей жизни. Ради твоего будущего. Этого не должно быть. Как бы ни закончилась наша история, каким бы ни был финал, настанет день, и ты пожалеешь. Даже если все будет хорошо. Даже если финал истории будет счастливым, что маловероятно.

Я — немец, Ленхен, ты — русская. Ты слышала Клауса. Есть вещи, которые сложно простить и принять. Настанет день, и ты увидишь во мне нациста. Ты перенесешь на меня все, что пережила, ты будешь смотреть на меня и вспоминать обо всем, что случилось с тобой, с твоей семьей, с твоими еврейскими соседями, и ты пожалеешь. Рано или поздно, но ты пожалеешь!

Лена яростно замотала головой в знак несогласия с ним. Рихард обхватил ее мокрые от слез щеки своими ладонями и заставил посмотреть на себя.