На осколках разбитых надежд (СИ)

Месяц сменялся месяцем, уже зазеленела первая листва за окном, но ничего не происходило. Лена слушала каждый вечер сводки Вермахта по радио, но не могла понять, правду ли говорят немцы, когда передают о своих успехах на Восточном фронте. По информации нацистов, советские войска двинулись в наступление под Харьковом, но прогнозы, которые печатали в газетах, предрекали очередной провал Красной армии, подобные тем, что случались раньше. «Немецкая армия непобедима», гласили заголовки и твердили по радио, и взятие в марте Харькова немцами только подтвердило эти слова, к огромному разочарованию Лены.

Больше сведений поступало от Войтека, с которым Лена снова сблизилась, связанная общей с ним тайной. Он слушал по ночам британцев, днем пряча радиоприемник под полом в гараже, ведь обнаружение приемника означало для него верную смерть. По его словам, союзники так и не открыли второй фронт, как планировали когда-то, но зато провели совместную встречу, чтобы обсудить дальнейшие действия. И стали активны в Африке, где немцы терпели одно поражение за другим.

— Если разбить немцев в Африке, то они не получат нефть для своей техники, — рассказывал вполголоса Войтек за ужином, когда они садились рядышком за стол и, склонив головы близко друг к другу, обсуждали новости.

 — И, кроме того, британцам и американцам откроется путь на Италию. А если еще и русские сумеют отстоять свои ресурсы, и если отбросят немцев от Кавказа, то все. Год, и «краутам» придет конец.

— Еще один год? — ужаснулась Катя, тоже жадно ловившая каждое слово.

— Чем раньше откроют второй фронт, тем быстрее это случится, и тогда…

— О чем вы там шепчетесь? — только резкий оклик внимательно следившей за работниками Биргит, заставлял их отшатнуться друг от друга и делать вид, что ничего такого они не обсуждали вовсе, а просто беседовали о разных пустяках.

Но Биргит невозможно было провести. С каждым днем она становилась все требовательнее к работникам, особенно к девушкам, уже не скрывая своей ненависти к русским. А когда Айке в середине апреля получила письмо через Красный крест, что один из ее сыновей жив и находится в советском плену, и вовсе ожесточилась, завидуя чужой удаче.

И Биргит была не одна в своем отношении к восточным работникам. Почти каждая семья в городе потеряла под Сталинградом сына или мужа, потому накал неприязни и жестокости со стороны немцев только усилился. Лена очень часто во время визитов в город видела новую жертву на виселице, предназначенной для беглых остарбайтеров. Нацисты не смотрели ни на пол, ни на возраст, и часто можно было увидеть даже девочек-подростков, которые, оторванные от родного дома, не выдерживали условий труда в Германии.