На осколках разбитых надежд (СИ)

А еще на помосте в центре города все чаще появлялись девушки, обвиняемые в связях с немцами. Их судьба была незавидна: после публичного позора их отправляли в трудовые лагеря.

Слухи об этих местах передавались от работника к работнику по цепочке, и каждый пригнанный с Востока слышал об этих местах, которые почти ничем не отличались от лагерей смерти. Эти бедняжки были не виноваты в том, в чем их обвинял плакат, висящий на их груди. Большинство из тех, кто появлялся на помосте, были жертвами насилия, но для немцев не было разницы. Половая связь, даже против желания — преступление против чистоты крови, и единственным смягчением приговора была замена быстрой казни через повешение на медленную смерть в лагере.

И Лена плакала, возвращаясь в Розенбург из города, от ужаса и горя. Ей казалось, что она уже давно должна была привыкнуть к смертям и злу, которое творилось вокруг. Но нет — все так же ее цепляло за живое, оставляя глубокие раны в сердце. И казалось уже таким нереальным то, что было между ней и Рихардом когда-то. Прекрасным сном, где Лена была так счастлива и не ждала с тревогой завтрашнего дня.

Немцы становились день ото дня жестоки не только к остарбайтерам. Бомбардировки Германии становились все чаще и чаще. Бомбили верфи в Киле, Бремен, Гамбург. Доставалось и малым городам, на которые приходилось сбрасываться бомбардировщикам при перехвате их немецкими истребителями. Иоганн говорил, что перевести часть авиации на Восточный фронт было ошибкой Вермахта, и именно через образовавшиеся дыры в защите неба британские бомбардировщики проникают вглубь территорий рейха. В основном, налеты происходили далеко от этой местности, но Лена читала по газетам и слышала по радио, что многие города, включая Берлин, подвергаются бомбардировкам.

Правда, нацисты все время хвастали при этом, что из всего количества вражеских самолетов только трети удается задуманное, а остальные навсегда остаются в Германии грудой железа и убитыми или пленными пилотами."

"Самое ужасные последствия приносили зажигательные бомбы. До «ковровых бомбардировок», которые спустя какие-то месяцы начнут стирать с лица земли немецкие города, было еще далеко, но даже эти короткие бомбардировки приносили непоправимый урон.

Особенно злились фермеры, которым предстояло работать на развороченной, залитой остатками горючей жидкости земле или которые теряли в огне хлева, полные скотины. Эту злость и ненависть к томми и янки старательно подпитывала пропаганда в печати и на радио. Неудивительно, что разозленное недавним введением карточной системы на большинство товаров и продуктов питания население открыто срывало свою злость на тех, в ком видели врага и причину своего недовольства.