На осколках разбитых надежд (СИ)

— Ты уже едешь? — в горле сдавило от понимания, что они расстанутся, не успев толком встретиться после такой долгой разлуки, и голос вышел хриплым и таким непохожим на ее звонкий.

— Мне нужно в Берлин по делам. Если, конечно, успею на шестичасовой поезд. Я вернусь так быстро, что ты даже не заметишь, что я уезжал, — старался убедить ее Рихард, но она упрямо покачала головой, не соглашаясь с ним. Ему пришлось обхватить ладонями ее голову и заставить посмотреть на себя. Глаза в глаза. — Если все сложится удачно, то я приеду завтра ночью, последним поездом. И у нас будет впереди два-три дня.

Ей хотелось провести с ним не только два-три дня. Ей хотелось быть с ним не только время, что было отведено им обоим судьбой. Вечность. Всегда быть рядом. Ей хотелось никогда не расставаться с ним, это пришло в голову так неожиданно, что вызвало легкое волнение. Когда Рихард успел стать так необходим ей, что казалось, без него она даже не сможет дышать?"

"— Ты переменила прическу, — произнес Рихард, проводя ладонью по ее голове и стараясь при этом не помять аккуратно уложенные волосы.

Лена долго пыталась заколоть боковые пряди так, чтобы создалась видимость крупных локонов, но волосы упрямо не желали ложиться крупными завитками.

Пришлось просто заколоть их на затылке, досадуя, что они прямые, а не вьются от природы. Поэтому она сейчас так встревожилась, решив, что выглядит неприбранной, и стараясь гнать от себя воспоминания о том, что толкнуло ее на это.

— Совсем плохо?

— Нет, просто необычно. Когда ты была в косынке, вид был прежний, а сейчас ты другая… Совсем другая. Но все равно очень красивая, мое сердце, — поторопился заверить ее Рихард, заметив волнение из-за внешности.

 — Я понимаю сейчас, что совершенно забыл, какая ты красавица… Поэтому…. Подожди-ка!

Рихард вдруг потянул ее за руку и поставил у камина, прямо на фоне белоснежной плитки, которым была выложена стена. А потом взял с комода уже заранее приготовленную фотокамеру. Лена впервые видела такую — небольшую, которой можно было снимать без треноги, как в фотоателье. Отвлеклась на камеру и не сразу поняла, что Рихард снимает ее.

— Что ты делаешь? — обеспокоенно спросила Лена. Последний раз, когда делали ее фотоснимок, был именно здесь в Германии, на сортировочном пункте арбайтсамта.

Именно эта карточка сейчас была вклеена в ее документы остарбайтера, с которой она смотрела напряженно запавшими от голода глазами, в которых темнела тревога.

— Я же писал, что у меня нет ни одной твоей карточки, — улыбнулся он, довольный своей задумкой. — Теперь у меня будет. Я не умею сам проявлять пленку и печатать карточки, поэтому надеюсь, что мастер в Берлине успеет подготовить все для меня. Хочу уехать на фронт, увозя твой образ рядом с сердцем.