На осколках разбитых надежд (СИ)

Быстро сменила ночную сорочку на платье, пока он ждал ее коридоре, расчесала волосы и заплела в косу. Потом разбудила Катю, крепкому сну которой давно уже завидовала — та засыпала сразу же, едва голова касалась подушки, и спала таким крепким сном, что не сразу слышала звон будильника утром.

— Навошта? — это был первый вопрос, который встревоженная Катя задала, едва выслушала Лену. — Куда он тебя тягне? Все это вельми дивно! Нибы он доведался, что ты шпионишь за ним?.. Сдаст яшчэ в гестапо…

— Шпионю за ним? — Лена попыталась сказать это спокойным и чуть удивленным тоном, но голос вдруг дрогнул, и ничего не вышло.

 — Как тебе это в голову пришло?

— Я слыхала тебя и Войтека. Як ты расповедала ему про планы немца. Что он меняе фронт, что немцев тиснуть в Афрыцы. И як ты обещала достать карту, коли будет, — Катя помолчала немного, а потом добавила с обидой в голосе: — Я думала, ты мне веришь. А ты и меня подманула, як немца. Сказала бы адразу, что это тольки для того, чтоб шпионить. Хиба я б тебя выдала? Хиба не допомогла?

— Я не обманывала тебя, — прошептала Лена, сжимая ладонь Кати.

 — Все иначе… все так сложно… Я сама запуталась, что мне делать сейчас. Но и по-другому не могу. И каждый раз не могу не думать, что хуже — предать человека, которого люблю, или предать Родину…

Ее прервал стук в дверь. Рихард начинал терять терпение и напоминал ей о том, что следует поторопиться. Катя сжала тут же в волнении руки Лены.

— Ты же вернешься? Обещай, что вернешься! Я не смогу тут одна!

Было странно видеть ее такой испуганной сейчас. Обычно Катерина редко выражала свои эмоции, что порой даже злило Биргит, тщетно пытавшуюся понять по лицу русской работницы мысли, раз не понимала ее речь.

И Лена обняла крепко подругу, пытаясь успокоить этим объятием."

"— Я вернусь, обещаю. А то как ты без меня будешь тут? Тебя же немцы совсем не поймут! — неловко пошутила Лена, а потом быстро записала на листке бумаги русскими слогами фразы на немецком, которые предстояло запомнить Кате, и вложила листок в ее ладонь. — Я вернусь!

Убедить Катю, что ничего странного не происходит, было легче, чем саму себя. Рихард вел себя отстраненно, словно чужой.

Показал знаками, без лишних слов, что ей нужно следовать за ним как можно тише, и вывел через черный коридор, которым пользовалась прислуга, из дома. А потом поманил дальше — в парк, не по аллее, а по одной из тропинок, показав также знаком, чтобы она поторопилась скрыться в зелени высоких кустов.

Они шли молча некоторое время — Лена впереди, стараясь идти широкими шагами, чтобы Рихард, следующий за ней, не был вынужден замедлять шаг. Это молчание давило на нервы.