На осколках разбитых надежд (СИ)

Видимо, немец не в первый раз был участником подобного разговора, потому что он даже бровью не повел в ответ. Он чуть склонил голову, словно разглядывал носки своих сапог, а потом проговорил твердо:

— Мы бы хотели написать несколько слов от лица нашей эскадрильи в «Фолькишер беобахтер»…

— Я запрещаю вам делать это! — резко произнесла баронесса. Лена заметила, как обострились ее скулы, когда она сжала челюсти чуть сильнее обычного. Невозмутимая на вид, но с огромной бурей чувств внутри.

— Рихард заслуживает…

— …чтобы его не хоронили раньше срока! Надеюсь, госпиталь, в котором разместили этого летчика, эвакуировали с острова? Сообщите мне, пожалуйста, когда это произойдет.

Неважно — будет ли он базироваться во Франции или в Германии. Я приеду куда угодно.

— Я видел, как горел Рихард, фрау фон Ренбек, — вдруг присоединился к разговору светловолосый летчик. Его голос был тих и печален. — И видел, как он упал в море. Поверьте, фрау фон Ренбек, практически невозможно выжить при таком ударе о воду. Потеря сознания или перелом позвоночника, и…

— Не стоит продолжать, лейтенант! — прервала его баронесса. Лена заметила, что эти слова пробили броню ее уверенности.

Чуть дрогнули руки, которые она судорожно сжала, чтобы скрыть это волнение. — Я уже сказала вам все, что хотела. Вы полагаю — тоже.

— Мы привезли личные вещи Рихарда для вас, — проговорил Штрайден после того, как оба летчика кивнули в знак согласия с баронессой. Он показал на коробку и на саквояж, который стоял у его ног. Лена узнала сумку в тот же миг, и кольцо хватки на ее сердце только усилилось. Это был саквояж Рихарда.

— Лена! — окликнула ее вдруг баронесса, и Лене пришлось собрать все силы, чтобы сделать несколько шагов и войти в комнату под взгляды, устремленные на нее.

 — Отдайте Лене то, что привезли. Она позаботится о том, чтобы Рихард нашел их по возвращении. Благодарю, что позаботились об этом.

— Есть еще кое-что, — сказал Штрайден. — Письма. Рихард не сохранил ни одного конверта, и мы не знаем адреса девушки. Нужно сообщить ей о гибели… о том, что произошло…"

"Лена сбилась с шага при этих словах, чуть помедлила, когда направлялась к темноволосому летчику, чтобы принять вещи Рихарда из его рук. Она знала слово «гибель», и сейчас оно словно запечатало ее сомнения о том, что она недостаточно хорошо понимает немецкий язык.

В горле тут же застрял комок, мешая дышать. Его можно либо выплакать, либо выпустить из себя вместе с криком. Но у нее не было ни малейшего права на скорбь сейчас. И только и оставалось, что держать на лице маску хладнокровия, когда чувствовала себя так, будто она шла по битому стеклу сейчас.

— Я знаю, кому писал Рихард, — произнесла баронесса. — Я позабочусь об этом, уверяю вас.

Но Лена уже не слышала ее ответ.