На осколках разбитых надежд (СИ)

— Какой немец будет путаться с русской дрянью? — зло прошипела за ее спиной Биргит, но знак баронессы заставил ее умолкнуть. — Да и кто тут мог быть, чтобы сделать ей ребенка?

— Продолжай, — мать Рихарда не отрывала взгляда от лица Лены, и подобное внимание показалось ей хорошим знаком.

— Отец этого ребенка — Рихард… — будто в ледяную воду с головой шагнула, решившись произнести правду.

Глава 33

— Рихард?! — сдавленно ахнула Биргит.

А баронесса резко выпрямилась в кресле, дернув головой, словно получила невидимую пощечину, но взгляда от Лены не отвела. Она заметно побледнела, и только румяна алели на ее скулах яркими пятнами.

— Не слушайте ее, моя госпожа! Все знают, что русские лживые твари, — затараторила Биргит. — Она знает, что наш господин… что с ним такая беда, вот и пользуется этим. Знает, что вы оставите… Это ребенок того проклятого поляка! С ним она путалась!

Баронесса подняла руку, прерывая этот поток слов, и Биргит снова пришлось умолкнуть.

— Это… это правда, — несмело произнесла Лена. — Я и Рихард… Все началось на этот Новый год, во время его отпуска…

И замолчала, не зная, как ей следует рассказать обо всем сейчас — с деталями или скупо, только основные факты.

— Ручаюсь, если правда, то это она залезла в постель господина барона! — влезла тут же из-за ее спины Биргит. Лена не могла не смутиться под прямым взглядом баронессы при воспоминании, что она когда-то сама пришла в спальню Рихарда. — Всем известно, что русские те еще…

Она осеклась, когда баронесса резко оборвала ее: «Биргит!»

— Расскажи мне, кто-то видел вас? — обратилась она потом к Лене, по-прежнему без единой эмоции на лице. — Кто-то может подтвердить твои слова? Кто-то знает о ваших… отношениях?

— Руди, — ответила Лена, решив умолчать о Катерине.

Все равно словам подруги мало бы было веры со стороны немцев, и еще не до конца было ясно, чем все это обернется. — Мы обменивались письмами. Мы начали писать друг другу сразу же после того, как Рихард уехал на Восточный фронт. Руди носил мои письма на почту и отсылал. А когда получал ответ, приносил мне в Розенбург. Руди был нашим посредником… и когда я узнала, что ношу ребенка Рихарда…

Лена не могла не обернуться на Биргит при этих словах, пытаясь взглядом выразить свое сожаление смерти мальчика пару недель назад.

Ее до сих пор мучили сожаления, что она отправила его в город в тот день. А теперь, когда она знала, что все ее письма были перехвачены, жалела вдвойне, понимая, что смерть Руди была совершенно бессмысленна. Ответный взгляд Биргит, сопоставившей факты, был полон такой ненависти, что Лене стало не по себе. Было видно, что немка с трудом сдерживается, чтобы не ударить ее.

— Руди мертв, и он не может подтвердить твоих слов, — продолжила баронесса.