На осколках разбитых надежд (СИ)

И он понимал их. Потому что каждый вылетавший сейчас знал, что, если ему придется оставить машину, он заранее обречен. Никто не выйдет в море, чтобы спасти его. Если повезет, его подберет транспорт противника, господствующий сейчас в Средиземном море. Если же нет, то у него не будет даже могилы.

А недавно рейхсмаршал выпустил этот проклятый приказ, от которого даже у опытных летчиков опускались руки, при всем их мужестве и решимости: «Летчик не имеет права возвращаться из вылета без успеха, иначе будет отдан под суд военного трибунала по обвинению в трусости в боевой обстановке».

Германии больше не нужны были ее «соколы», намного важнее были победы. Но кто, скажите на милость, будет их приносить, когда рейх потеряет своих истребителей? Там, в штабе перед картой с флажками и стрелками, было легко отдавать такие приказы. Здесь же, приходилось говорить в лицо уставшим и вымотанным вылетами и бомбардировками людям, рискующим своей жизнью каждый день, что они трусы. И что преобладающее почти в сотню раз число самолетов противника — это просто больше шансов принести победу рейху, только и всего.

В первый раз, когда в эскадре озвучили этот приказ, летчики еще чувствовали свою вину — за весь вылет были сбиты только три «спита» и ни одного бомбардировщика. В тот день командиры групп и он сам вызвались быть добровольцами, чтобы их судили, оставив в покое менее опытных летчиков. Но обошлось — никто не хотел терять ветеранов люфтваффе. После второго и третьего вылетов он записал на чужой счет свои личные победы, чтобы этот идиотский приказ не лишил их части состава. Оставалось надеяться, что командующий все же убедит рейхсмаршала отозвать это распоряжение.

"

"Показались томми — сначала громоздкими силуэтами бомбардировщиков под брюхом самолета, а затем и юркими, как воробьи, английскими истребителями, и все остальное отступило куда-то далеко на время. Кабина тут же наполнилась чужими голосами, как это часто бывало во время боя. Предупреждающими: «Спиты!», «На хвосте, Гурт, берегись!», «Смотри вверх, Петер», «Мелкий, пробуй пике». Редко сожалеющими: «Мне жаль, ухожу. Двигатель работает с перебоями». Но самые страшные были другие: «Двигатель, Герхард!» или «Мелкий в огне!».

У него самого было два «спита» на прицеле. И воспользовавшись своим преимуществом — он заходил со стороны солнца, а значит, англичанам оно било прямо в глаза, короткой очередью он вывел одного истребителя почти сразу же, как вступил в бой. Расстрелял, опасно приблизившись «лоб в лоб», разбивая пулями стекло кабины и плоть пилота. Тот спустя несколько минут рухнул в безграничное пространство моря под ними, как он увидел, уходя на круг для разворота для еще одной атаки.