На осколках разбитых надежд (СИ)

Что, если он упускает шанс спасти Ленхен, поддаваясь жалости? Нет, в третий раз он определенно должен отключить все эмоции. Но сможет ли он это сделать? Вот в чем вопрос…

В Далеме Рихард со спасенной девочкой оказались около полуночи. Он оставил ее заботам своих русских служанок, а потом ушел к себе, чтобы смыть с себя любое напоминание об этом дне. Казалось, у него отключились все желания, кроме этого. Даже голод отступил куда-то на задний план, хотя Рихард не ел ничего с самого утра, отказавшись пообедать с оберфюрером Пистером, его женой и офицерами лагеря. Он видел, что Пистера задел его отказ, в котором тот без труда прочитал брезгливость и явное нежелание сидеть ни с ним, ни с его палачами за одним столом.

— Вам может дорого обойтись маленькая жидовка из-за этого отказа, — снова повторил на прощание эсэсовец. — Пистер выходец из самых низов. Поэтому для него ваше происхождение как тряпка для быка. Если он напишет донос…

Каждому свое…

Почему-то именно это проклятая фраза с кованых ворот лагеря все крутилась и крутилась в голове. Именно она и всплыла тогда, как ответ на замечание эсэсовца. Если Рихарду суждено понести наказание за то, что он делал сейчас, он достойно примет его.

В спальне, к своему удивлению и странному ощущению досады, Рихард нашел баронессу, дожидающуюся его возвращения в кресле у окна. Он давно не видел ее такой — с распущенными волосами, в пеньюаре из светлого атласа, без косметики на лице, она выглядела беззащитной и хрупкой. На столике перед ней были разложены какие-то бумаги, и он сразу почувствовал, что предстоит очередная битва с матерью.

— Знаешь, кого ты привел в наш дом, Ритц? — начала она тихо. — Я попросила своих знакомых проверить номерной знак русской из лагеря.

Она военнопленная! Она воевала против рейха, потому и попала в лагерь. Кто знает, что придет в голову этой красной однажды ночью? Вдруг она перережет нам всем горло? Просто из мести. Ты ж знаешь, какие они непредсказуемые. Зачем она здесь? Зачем ты забрал ее из лагеря?"

"— Успокойся, мама, она не останется в доме надолго, — ответил Рихард, надеясь, что на этом их разговор закончится. Но судя по всему, баронесса в ту ночь решила биться до конца. Она снова и снова напоминала сыну, чем чревато его поведение, и разозлилась, когда узнала, что он в очередной раз привез домой заключенную.

— Больше не будет такого, — сказал матери Рихард, чувствуя, как снова стало давить в висках из-за усталости и подавленных эмоций. — Следующей будет Ленхен.

— Следующей? Значит, ты так и не отказался от своего безумства? Биргит была права — эта русская стала проклятием для нашего дома! Она все разрушит… все разрушит! — бросила с горечью баронесса в ответ. Она замолчала на некоторое время, устремив взгляд куда-то в окно.