На осколках разбитых надежд (СИ)

Единственное, что мог пообещать Войтек, это спросить у Штефана, быть может, Лена может остаться на одной из конспиративных квартир в Дрездене. Но она услышала в его голосе неуверенность и поняла, что вряд ли ей стоить ждать помощи от поляков. Что ж, ей не было резона корить их за это — поляки и так многое сделали для нее. Теперь настала очередь позаботиться о себе самой. Раз она твердо решила, что не хочет быть под защитой Войтека.

Слезы. Это было самым верным способом добиться чего-то от мужчины, не выносящего женских слез. Но глаза Лены по-прежнему были подобны пустыне — пересохшие, без единой капли влаги.

Только камень в груди, мешающий сделать полный вдох. Мешающий жить. Наверное, поэтому Войтек остался глух к ее просьбе изменить решение. Она видела по его глазам, что бесполезно его просить, и смирилась.

В ту ночь Лене не спалось из мыслей, которые кружились и кружились в голове в бесконечном фуэте. И как обычно бывало, она сдалась, не в силах успокоиться, и по давно заведенной привычке она поднялась с матраса, чтобы начать экзерсис. В этот раз Лена нарочно убыстряла темп, обгоняя музыку, которая звучала в голове, усложняла элементы и увеличивала амплитуду.

Подъемы, плие, повороты, прыжки, вращения. Раз за разом. Быстрее. Шире. Резче. Пока усталость и ставшая слабее ноющая боль в ноге не заставили упасть на матрас, тяжело дыша. И тогда Лене захотелось вдруг плакать. Ведь в последние моменты вместе с неслышной музыкой ворвались нежеланные воспоминания, которые все еще вспарывали душу острыми когтями. Звуки Шопена, пальцы, бегающие по клавишам, взгляд голубых глаз и широкая улыбка, от которой замирало сердце.

Неужели это все? Неужели больше никогда она не увидит его лицо, не услышит его голос, не почувствует прикосновение рук? Неужели он действительно мертв?"

"Слезы как обычно застряли комком в груди, раздавливая пониманием тяжести потери.

Но как бы Лена ни пыталась, не шли из глаз, не желали облегчить ее состояние. Задыхалась, стонала, кричала вполголоса, чтобы не услышали соседи Гизбрехтов, стискивая подушку и зажимая уголок зубами, но не плакала. Не могла. Так и лежала, даже когда затихла, выбившись из сил, слушая, как замедляется бешеный ритм сердца, и наблюдая в оконце под потолком, как светлеет луна на небе, и исчезают в утренней дымке звезды.

А утром решение вдруг нашло Лену само. Словно кто-то свыше принял решение. Кристль спустилась не одна в подвал, принеся скудный завтра как обычно. За ней шел грузно Людо, нахмурив лоб. Его появление удивило Лену — тот давно не приходил к своей бывшей пациентке, как только счел, что она полностью поборола инфекцию и встала на ноги. Немцы были настолько серьезны и сосредоточенны, что Лена даже испугалась, что что-то случилось.