На осколках разбитых надежд (СИ)

— Я подслушала вашу ссору и потому говорила с Войтеком, — произнесла без хождения вокруг да около Кристль. — Он бросает тебя здесь. Чего еще можно было ожидать от поляка?

Людо кашлянул, выказывая молчаливо свое недовольство последним словам, и его жена поспешила продолжить:

— Мы знаем, что тебе некуда идти. И что ты не сможешь вернуться домой без помощи со стороны. Поляки не помогут тебе, деточка. Наоборот — ты рискуешь в Польше не меньше, чем здесь, в Германии, поверь. Ты многого не знаешь и не понимаешь. Мы жили в Данциге бок о бок с поляками, когда город перешел к Польше, мы знаем как никто…

Людо предупредительно взглянул на жену, все также молча и при этом весьма красноречиво, и Кристль переменила тему:

— Мы пожилые люди.

Ты знаешь, что у нас никого не осталось рядом. Наш младший сын погиб на фронте, а старший — в лагере как коммунист. И мы… мы не знаем, когда он вернется, и произойдет ли это вообще. Нам очень нужна твоя помощь, Лена. Но если ты откажешься, если ты решишь, что не желаешь подвергать себя такой опасности, мы поймем с Людо. Сейчас каждому свою бы жизнь сохранить, что уж тут говорить о других. Нам становится все тяжелее и тяжелее содержать этот дом, следить за аптекой здесь, во Фрайтале, и хозяйством, а еще ездить в Дрезден. Да, мы закрыли бизнес в городе и квартиры друзей, за которыми присматриваем, пока они не вернутся, но проверять имущество просто необходимо сейчас. Мало ли что можно случиться. Ты могла бы остаться здесь, с Людо и со мной, пока… пока все не решится окончательно, — осторожно обошла в словах Кристль тот острый угол преткновений, который неизменно возник бы между ними при обсуждении финала войны, которую рейх вел против всего мира. А потом поспешила добавить. — Мы не хотим, чтобы ты принимала решение из чувства долга по отношению к нам, Лена. Ты нам ничего не должна. Помощь тебе — это самое малое, что мы могли бы сделать, это наш христианский долг, за который не должно быть возврата. Все во Фрайтале знают, что мы переехали в Германию из Данцига. Никто не удивится, что у нас появится родственница со славянским акцентом. Так ты сможешь использовать свои документы и зарегистрироваться на бирже труда, чтобы получать карточки. Как Хелена Хертц. Тем более, что тот, кто делал тебе документы, предусмотрел даже то, как объяснить твой акцент. Все будет официально. И тебе не придется больше прятаться в подвале, где уже становится слишком холодно…

Кристль замолчала, словно собиралась с мыслями и искала очередные доводы для убеждения Лены. Но эти доводы были совершенно не нужны сейчас. Лена не была глупой, она прекрасно понимала, что это самый лучший, если не единственный выход в том положении, в котором она оказалась.