На осколках разбитых надежд (СИ)

— Как это должно быть сейчас удобно, — отметил гауптштурмфюрер с иронией в голосе, вызвав этими нотками глухой приступ раздражения в Рихарде. — Можно легко уходить от ответа, сославшись на амнезию, правда?"

"— Разве у вас нет подтверждения от докторов о моей травме и ее последствиях? Я полагал, вы хорошо подготовились к нашей встрече, — не мог не хлестнуть в ответ Рихард, вспыхнув в момент, как это часто случалось теперь. — Или вы полагаете, что я сам подстроил тот момент, что меня сбили в Сицилии? Чтобы получить «золотой знак» и едва-едва не остаться калекой, который не может говорить внятно и только и делает, что ходит под себя?!

— А вот это уже интересный момент, вы правы, — улыбнулся ему в ответ следователь издевательски, отчего в голове Рихарда еще пуще запульсировала кровь.

В висках и затылке тут же сдавило, словно кто-то затянул потуже невидимый шнурок, завязанный вокруг головы. — Давайте тогда поговорим с вами о недавнем времени. Когда последний раз вы бывали в Дрездене?

Вопрос был настолько неожиданный, что Рихард не мог не моргнуть удивленно. К чему тут вообще Дрезден? Ладно бы, Берлин, Веймар или Лейпциг.

Но все же попытался разыскать в уголках своей памяти ответ на этот вопрос, что удалось, к его огромной радости. Честно рассказал, что в Дрездене живет троюродный брат по линии отца, семью которого он навещал в отпуске еще в 1940 году, когда у того родился первый ребенок. После этого не был ни разу в Саксонии, даже проездом, к своему стыду.

Потому что последние два отпуска он не желал тратить ни на что, кроме того, чтобы быть с Ленхен. Только она занимала все его время, как и мысли, и желания.

Только с ней он так страстно желал быть, что презрел все остальное. И даже упустил последние дни жизни дяди Ханке и не поздравил родственника с рождением второго сына этим летом.

Гауптштурмфюрер задал еще несколько вопросов, касающихся адресов в Дрездене и окрестностях, но Рихард никогда не бывал в этих местах. И был уверен в этом почему-то, несмотря на свои проблемы с памятью. Тогда следователь разложил перед ним несколько фотографий, словно карты в пасьянсе.

— Вы узнаете кого-нибудь из этих людей? — последовал за этим вкрадчивый вопрос.

 — Постарайтесь напрячь свою память, майор. Потому что очень многое в вашей судьбе зависит от этих ответов.

Это было довольно сложно для Рихарда, учитывая последствия его травмы. И в то же время все значительно упрощало. Даже если он и знал прежде этих людей, на которыми неплохо «поработало» гестапо перед тем, как сделать эти карточки, он бы даже и бровью и не повел сейчас. Потому что не увидел ни одной знакомой черты, несмотря на ссадины, сломанные носы и кровь, заливающую лица.