На осколках разбитых надежд (СИ)

Но каким-то чудом зацепилась взглядом и вернулась назад к этой заметке на половину газетной полосы о торжественном ужине, который давала нацистская верхушка в зале берлинского отеля «Адлон», весной 1944 года еще не превращенный в госпиталь для солдат вермахта."

"Это определенно был Рихард. Она узнала его сразу же. Он стоял полубоком к фотографу в ряду офицеров, которых Гитлер приветствовал пожатием руки. Их редактор, господин Рихтер, сильно рисковал, публикуя именно этот снимок. Фюрер был на фото заметно ниже Рихарда, стоящего перед ним вскинув высоко и гордо голову, отчего создавалось ощущение, что летчик величественнее нацистского вождя.

А еще фотограф поймал момент, когда Гитлер уже протянул руку для пожатия, а вот летчик все еще стоял без движения, опустив руки вдоль тела. Словно не желал подавать руки приветствовавшему его фюреру.

Это был определенно Рихард. Сердце Лены словно ожило после долгой спячки и стало таким огромным, наполнившись в секунду переполнившими его чувствами, что казалось, ему мало места в груди. Она жадно вглядывалась в фотографию, с трудом борясь с желанием вырвать ее из газеты да так, чтобы Рихард был один на обрывке, без этого нацистского чудовища, развязавшего эту кровопролитную войну и давшего полную свободу своим эсэсовским и вермахтовским псам-убийцам.

«Прием в отеле «Адлон» по случаю Дня Памяти Героев[153]. 12 марта 1944 года».

Подпись под фото не оставляла никаких сомнений. Рихард не умер в июне 1943 года, когда его самолет сбили над Средиземным морем. Все ошибочно сочли, что он погиб. Все, даже она, Лена, похоронили его под толщей морских вод. Все, кроме баронессы, которая улыбалась уголками губ на одной из фотографий с этого же приема, где она была запечатлена с бокалом в руке среди многочисленной нацистской элиты в зале.

Рассказала ли баронесса сыну о том, что случилось прошлым летом после того, как его объявили погибшим? О том, что обрекла ее на аборт, позволив эсэсовцам забрать ее из Розенбурга и убив тем самым ребенка Рихарда. Или умолчала об этом и рассказала только, что Лену забрали в гестапо как шпионку британцев?

Что он почувствовал, когда узнал о случившемся? Сожалел ли о том, что когда-то был с ней так близок? Вспоминал ли о ней до сих пор хотя бы изредка? Или он был только рад, что гестапо так и не докопалось до того, что у него была преступная связь с русской? Просто перешагнул прошлое, чтобы продолжить воевать во славу своего рейха и своего кровожадного вождя.

Вопросы, которые все крутились и крутились в голове Лены на протяжении остатка рабочего дня. Она совершенно механически набивала текст, расшифровывая порой с трудом записи на листках бумаги, и не могла не думать о Рихарде.

Я — гауптман люфтваффе.