На осколках разбитых надежд (СИ)

Как он нежно стирал кончиком пальца слезы с ее лица, и каким взглядом смотрел на нее при этом. И те волшебные короткие дни, что они провели вместе в Орт-ауф-Заале, укрывшись от всего мира в этой деревне в горах.

Лена не вслушивалась в слова. Ее ворожили только звуки музыки и голосов хора, взлетавшие под самый небосвод храма и пикирующие с этой высоты прямо в душу, заставляя ее трепетать. Почти всю службу Лена тихо проплакала, хотя в Рождество было принято радоваться, как это делали остальные прихожане. И не смогла сдержать слез после, когда они уже вернулись домой после службы, и уложили уставшую Лотту спать.

Сидела в гостиной и смотрела на ель, где переливались блеском серебряные «волосы ангела», которые им подарила перед отъездом Ильзе для украшения праздничного дерева. Вспоминала другую рождественскую ель с таким же дорогим украшением и другое Рождество. И о том, что она потеряла и тогда, и сейчас.

Но окончательно и бесповоротно лишь на этот раз. Ведь еще задолго до Адвента[157] Ильзе вдруг уволилась из администрации гау, решив уехать из Саксонии в Австрию. Говорили, что Вене повезет больше, чем Берлину и другим городам, когда рейх падет перед натиском войск союзников.

И Вена была дальше от линии фронта с коммунистами[158]."

"— Я же предупреждала Людо, что нужно уехать. Тогда бы он точно не попал по призыву и не был сейчас на фронте, — зло и резко выговаривала Ильзе Лене в их, как неожиданно выяснилось тогда, последний совместный обед в кафе неподалеку от редакции. — Что его держало здесь во Фрайтале? Ничего! Даже аптеки уже не осталось! Надо было уехать, пока была возможность. И вам тоже нужно это сделать.

Говорят, что русские придут уже в феврале, Лене! Ты же знаешь, что они творят с мирными жителями, читала ведь в статье в «Фолькишер», какие они дикари! Поехали со мной в Австрию! Мне обещали работу в госпитале в Вене в амбулаторном отделении. Никакой крови, гноя или чего-то похожего мерзкого! Даже «утки» не нужно выносить!

— Возможно потом, со временем, — произнесла рассеянно в ответ Лена, все еще потрясенная этим неожиданным прощанием, которое свалилось на нее как снег на голову. Ильзе так торопилась уехать вечерним поездом, что даже не успевала попрощаться с Кристль, попросив Лену передать письмо своей несостоявшейся свекрови.

— У тебя нет этого времени, Лена! Потом будет совершенно невозможно купить билет на поезд. Я отдала полторы тысячи марок, ты можешь себе представить это? Уже после Рождества билет будет стоить все две. Если, конечно, еще останется возможность уехать из Дрездена, если будет транспорт. Неужели тебе не страшно? Скоро здесь будут русские!

Лене было действительно страшно.