На осколках разбитых надежд (СИ)

Поэтому ничуть не удивилась, когда та вдруг схватила другой рукой ее запястье, когда Лена потянула конверт из ее пальцев.

— Теперь твоя очередь принимать решение, — проговорила баронесса хлестко и холодно. Теперь она не походила на подавленную потерями и горем женщину, с трудом собирающуюся с мыслями из-за дурмана морфина, что сидела в коляске перед Леной за секунду до этого. Сейчас перед ней была баронесса фон Ренбек, наследница знатного прусского рода, привыкшая держать мир в своем кулаке. — Ради Рихарда и его будущего.

Вспомни то, что я сказала тебе прежде, и сравни с тем, что скажу сейчас.

— Не уверена, что это будет что-то новое для меня, — ответила ей в тон Лена и дернула руку из ее пальцев, зная, что едва ли слабой от болезни немке удержать ее сейчас. Так и вышло. Ладонь с чуть скрюченными пальцами в дорогих перстнях упала на колени баронессы обессиленно, а сама немка выдохнула раздраженно и зло через зубы, недовольная своей слабостью.

— Если ты будешь писать ему, помни о том, что его корреспонденция находится под тщательным контролем.

Любой намек, который надзор сочтет подозрительным, повлечет за собой немедленный допрос Рихарда органами гефепо, а дальше — один Бог знает, что будет в голове у дознавателей и какое будет у них настроение. Покушение на Гитлера прошлым летом едва снова не привело Рихарда под расстрел из-за его судимости. Не позволь случится подобному снова! Его жизнь теперь только в твоих руках, русская. Снова. Помни об этом.

Лена провела кончиком пальца по строкам с номером почты на конверте и быстро убрала тот в сумочку.

Она почти не слушала баронессу, окруженная в эти секунды плотным облаком счастья, которое так давно не ощущала. Ей хотелось одновременно и петь, и танцевать, и сделать что-то такое из ряда вон — например, пожать руку баронессе в знак благодарности, позабыв об прошлом, стоящем между ними. Но это прошлое никуда не делось. Не растворилось, не растаяло и даже пробилось по капле ядом через эту завесу, когда баронесса заговорила снова:

— Он так и не простил мне, что я подписала те проклятые бумаги на аборт, которые принесла Биргит.

Несмотря на все то, что сделала для него потом. И никогда не простит, если ты будешь с ним рядом. Ты будешь вечным напоминанием для него об этом. И даже после моей смерти это будет черным пятном в его памяти обо мне.

— Это не так, — возразила Лена, желая защитить Рихарда сейчас. Неужели его собственная мать не понимала, что он не сможет так долго держать зло в душе? Особенно на родного человека.