На осколках разбитых надежд (СИ)

Ни Таня, последовавшая за латышом по воле сердца и подписавшаяся на службу в медбатальоне дивизии СС. Значит, это Таня предавала русских девушек, исправно докладывая Петеру обо всем, что обсуждали ее соотечественницы, с грустью отметила про себя Лена.

— Таня забрала твои письма из тайника, а потом передала Биргит. Я узнала о них только спустя несколько недель после твоего ареста. Слава Богу, что Биргит отдала мне их. Даже представить страшно, что было бы, останься они в чужих руках, — говорила медленно баронесса. Но Лена даже не повернулась к ней во время этого экскурса в прошлое.

Все ее внимание занимали фотографии Рихарда на каминной полке. Баронесса создала здесь настоящий алтарь, собрав карточки по всему дому. Все они были разные — от младенческих до взрослых. И до той самой, которая настолько врезалась в память Лены.

— Ты что-нибудь слышала о недавней операции люфтваффе? — вдруг спросила баронесса совсем другим тоном — взволнованным и каким-то робким. — Мареке, моя сиделка, ленится не только прибирать в доме, но и ходить в город за газетами. Наверное, есть уже списки…

— Имени Рихарда в них нет, — ответила Лена на невысказанный вопрос, который на мгновение объединил их вдруг с баронессой.

Словно на какое-то мгновение между ними двумя протянулась невидимая нить. — Я просмотрела все. Каждое слово.

— Я боюсь, что они даже не сообщат, если Ритц погибнет, — глухо произнесла в установившейся тишине немка. Лене не нужно было поворачиваться, чтобы увидеть повлажневшие глаза баронессы — слезы были ясно слышны в ее голосе. — И я никогда не узнаю об этом. Пока не догадаюсь сама со временем, когда перестанут приходить посылки с морфином и короткими записками от него.

Потому что он мне не пишет так часто, как прежде. Ты сломала нашу жизнь, и это невозможно уже исправить. Даже если я верну тебя ему сейчас. Иногда мы принимаем сложные решения ради блага любимых и дорогих людей, хотя понимаем, что в итоге последствия от них уничтожат нас самих. Раздавят как огромный камень. И я больше не хочу делать это. Теперь твоя очередь, русская.

Заинтригованная ее словами Лена обернулась к баронессе и увидела, как та достает из шкатулки на столике рядом с ее креслом пачку конвертов.

Самый верхний из них она подписала и протянула девушке, растерявшейся от этой неожиданной капитуляции. На конверте отчетливо был виден адрес фронтовой почты Рихарда, написанный знакомым Лене почерком.

— Что же ты заробела? — едко произнесла баронесса. — Бери же то, зачем приехала сюда. Это последнее письмо, что я получила от него."

"И все же Лена ожидала подвох до последней секунды, не веря ни на толику этой женщине, внутри которой все еще угадывался знакомый стержень.