На осколках разбитых надежд (СИ)

Их отряд предпочел оставить эти земли на «других защитников», а самому направиться на восток, чтобы найти хоть какие-то остатки фронта против Красной армии и принять последние бои.

— Погибать так хотя бы утащив с собой на тот свет пару жидо-коммуняк, — хохотнул один из них, тот, у которого были самые злые и холодные глаза, напомнившие Рихарду надзирателей в форте Цинна. Поэтому Рихард был только рад, когда они быстро распрощались с ним и продолжили свой путь.

Правда, вспомнить о недавней встрече пришлось уже довольно скоро. Когда едва он приблизился к небольшому каменному мосту через Эльбу, кто-то начал стрельбу по нему из винтовки.

Это кто-то оказался не таким метким — пули ударились в землю, вздымая облачка пыли, чиркнули по парапету моста, и Рихард успел упасть на землю и перекатиться на обочину в укрытие кустов, едва не потеряв сознание от боли в плече. Он долго не думал, когда достал из кобуры люгер, надеясь, что травма не скажется на его стрельбе. Только о том, что у него всего восемь патронов против этих неизвестных, засевших в засаде у моста. Но когда Рихард, готовый открыть огонь нашел взглядом первую мишень, убрал палец с курка.

— Чертовы идиоты! — заорал Рихард, не сдерживая ярость, вспыхнувшую в крови словно лесной пожар. На голове, которую он едва не прострелил, была темно-синяя кепи гитлерюгендца, а у соседней — темная каска, из-под которой торчали две растрепанные косы. Как он понял, по другую сторону моста в засаде расположились подростки. Он слышал разговоры, что гитлерюгендцы тоже вышли на защиту страны по призыву фюрера, как пожилые немцы фольксштурма, но не верил в это. Кто в здравом уме прикажет детям воевать? Но вот они собственной персоной, вооруженные винтовками и пистолетами, стреляют без разбора в каждого, кто шагнет на этот мост со стороны востока страны.

Забыв о том, что к ним спину могут зайти американцы, которые, по слухам были совсем близко.

— Ка… какого дьявола вы де… делаете? Отставить не… немедленно!

В ответ на это выстрели затихли. Послышались шорохи и шепотки, а потом раздался звонкий дрожащий голос, запрашивающий его звание и фамилию. Ему пришлось «сдаться» первым — выпрямиться в полный рост, подняв одну руку с зажатым в ней люгером, чтобы его маленькие противники увидели его форму, поверили ему и показались.

Он понимал, что рискует сейчас, но другого выбора не было совсем.

Маленькое воинство, вышедшее из засады, привело Рихарда в ужас и распалило его гнев пуще прежнего. Шестеро мальчиков, самому старшему из которых было четырнадцать, а младшему одиннадцать (причем, он недавно плакал, судя по следам на грязной мордашке), и две девочки лет пятнадцати. Дети, оставленные удерживать этот мост недавно встреченными на выезде из городка эсэсовцами.