На осколках разбитых надежд (СИ)
Она мечтала стать балетной примой. Он с детства грезил небом. Ей пророчили большие роли на сцене. Он стал одним из лучших летчиков-истребителей, рискуя жизнью ради великого будущего своей страны. Они не должны были встретиться. Ведь их разделяли не только сотни километров. Но бывает, что судьба сталкивает людей лицом к лицу и не щадит — бьет наотмашь. И тогда приходит время собирать осколки… Осколки разбитых надежд.
Вот они, «другие защитники земель рейха»!
— Разойтись по домам, — приказал Рихард резко, когда выслушал это объяснение. — Спрячьте оружие, но только подальше от своих домов, и разойдитесь по домам.
— Мы получили приказ защищать свою страну, — возразил ему самый старший мальчик, на форме которого было больше всего нашивок и значков. Отличник службы, привыкший быть самим первым во всем. Слепо верящий в своего кумира, пославшего его на верную смерть. — Фюрер хочет…"
"— По… послушай меня, — сжал его плечо, наверное, сильнее, чем следовало Рихард, отчего мальчик поморщился невольно.
— Фюрер расстреляет его за это предательство, когда узнает! — упрямо заявил это маленький вожак.
— Фюрер не сможет уже этого сделать. Но у вас действительно есть долг перед Германией. И этот долг огромнее намного, чем тот, что вы хотите отдать сейчас, — его удивлению, слова вдруг стали литься рекой, как раньше. Видимо, настолько было велико его желание убедить этих детей разойтись по домам и не делать никаких самоубийственных глупостей.
— И какой же это долг? — недоверчиво спросил его собеседник.
Но Рихард не стал сразу отвечать на этот вопрос. Его интересовало, есть ли у этого мальчика родные в Эльстере.
— Твой долг — не умереть сейчас за Германию, Клаус. Твой долг — выжить сейчас и помочь выжить своей матери и брату. А потом выстроить новую Германию из руин, в которых она сейчас лежит. Ты — будущее Германии. Ты обязан выстоять. Как и сама Германия.
— Как Великий рейх! — произнес мальчик на свой лад.
— Нет, именно как Гер… Германия, как твоя стра… страна! — Рихард изо всех сил старался не показать своего раздражения при этих словах, но речь снова предала его и выдала эмоции, снова изменив ему.















