Мой худший друг

Сжимаю-разжимаю пальцы, которые он трогал, и злюсь. На саму себя злюсь. Щеки воспламеняются.

Нет, на него злюсь. Он снова выставил меня дурой. Этот поцелуй на катке. Ненавижу!

Королев ржет. Именно его хрюканье вырывает из мыслей. Мальчики встают так, что теперь я вижу Тима вполоборота.

Он улыбается. Левая рука в кармане, в правой телефон. Взгляд мечется между экраном и болтающим Андреем.

Они снова смеются. В этот раз громче.

Азарин содрогается от гортанных вибраций и взъерошивает волосы ладонью. Такой обычный жест. Чуть ленивый. Но я почему-то наблюдаю за происходящим со стороны как какая-то маньячка.

Взрывает. Чувствую укол собственной неопределенности. Злюсь, что Тим не подошел?

Азарин будто читает мысли. Поворачивается. Скользит по мне взглядом и, кивнув Королеву, идет прямо на меня.

Пальцы на ногах поджимаются так, что кроссовки кажутся совсем маленькими.

Нужно просто дышать. Вдох-выдох.

Тим закидывает руку мне на плечо, будто так и должно быть.

Чувствую чужие взгляды, но по сторонам стараюсь не смотреть. Себе дороже. Что-нибудь в голову западет, и буду ходить думать, кто и как на меня посмотрел. Воображать ужасы, которых, вероятней всего, нет.

Нужно сказать. Прямо сейчас.

Всего лишь «извини». Это совсем не сложно. Разлепляю губы и мгновенно подпрыгиваю от звука учительского свистка.

Физрук выплывает из-за наших спин легкой, медленной походкой.

– Строимся! – орет так, что уши закладывает.

Азарин подталкивает меня вперед. Мы расходимся на середине зала. Он идет в начало шеренги, я плетусь почти в конец. По росту я стою третьей с хвоста. Катька – через пару человек до меня.

– Разминаемся. Мальчики – десять кругов. Девочки – семь.

Снова свисток. Морщусь и почти сразу нагоняю Катю.

Токман бежит не закрывая рта. Болтает. Наверное, поэтому мы плетемся самыми последними. Лизка нас уже второй раз обгоняет.

– Все, я больше не могу, сейчас легкие выплюну, и в боку колет, – негодует Катя.

– Токман, чего ты встала? Еще три круга! – орет физрук.

– Артур Павлович, я все. Я умираю. Вот сейчас уже умру. Вы готовы взять на себя такую ответственность?

В ответ он только машет на нее рукой. Мол, фиг с тобой, делай что хочешь.

Улыбаюсь и не проявляю инициативы бежать дальше. Иду за Катькой на маты. С этого месяца начался блок гимнастики. Упражнения на брусьях и перекладине импонируют мне куда больше игры в волейбол.

Распластавшись на мяте в поперечном шпагате, после небольшого разогрева мышц делаю глубокий вдох. С растяжкой у меня всегда было отлично. Тут спасибо маме. Она никогда не настаивала на балете, но дома сама со мной занималась, пока мне было это интересно. Позже я просто ходила в танцевалку.

– Блин, – мечтательно вздыхает Катька, – тоже так хочу.