Мой худший друг

– Могу научить, – улыбаюсь, упираясь локтями в мат, принимая почти лежачее положение.

– Я сразу поломаюсь. Спорт вот вообще не мое.

– Разве это спорт? Я, когда мелкая была, часто ходила с мамой в театр на репетиции. Пару раз забегала в раздевалки. Там девчонки лет по восемнадцать. У них ногти на ногах отслаиваются. Такая жуть. До сих пор эту картинку помню.

Катька морщится, а я ей поддакиваю.

– Так вот, они все это месиво в пуанты заворачивают и идут дальше тренить. Кто-то связки рвет, ломается.

– Бр-р-р, ты только сказала, а у меня ощущение, что это мне ногти сняли и все кости раздробили, – Катюха снова морщится, а потом толкает меня в плечо.

– Чего?"

"– Тим на тебя пялится. Хотя не только Тим, – бросает грозный взгляд в скопившихся недалеко от нас парней из параллельного. – В этом вся ты, Громова, сначала: «Я не хочу привлекать к себе внимания», а потом шпагаты наяривает в обтягивающих штанах.

– Катя, блин, – смеюсь вместе с ней, а саму так и тянет повернуться в сторону Азарина.

Соблазн велик, но я держусь. Внутренне улыбаюсь только. Кажется, это болезнь. Я становлюсь неуравновешенной маньячкой.

– А че? Так и есть. Вон у них тут через одного челюсти поотпадали. Короче, все, с завтрашнего дня учишь и меня вот так же сидеть.

– Ага. Кайсаров заценит, – выпаливаю на позитиве.

– Так, давай мы без него обойдемся, – бубнит Токман.

– Это почему?

– Ты мне сейчас мстишь, да? – прищуривается. – За то, что я тебе про Тима болтаю, решила Даниса…

– Ничего я не решила. Вылетело просто. Он так на тебя смотрит. Как на богиню.

Катюха закатывает глаза.

– Нормально он на меня смотрит. Нормально. Мы просто дружим.

– Так, вы долго тут будете валяться? – физрук возникает будто из-под земли.

– Идем уже. Идем, – уверяем его в один голос и снова смеемся.

* * *После уроков и факультативов по подготовке к экзаменам наступает свободное время. Кто-то тратит его на бесцельное шныряние по жилому корпусу, кто-то – на подготовку домашки.

Катюха убегает к Кайсарову делать английский, я раскладываю учебники на столе и настраиваюсь на геометрию. Если не исправлю эту несчастную тройку, сама себя сожру.

Открываю тетрадь и от руки выписываю все определения с начала этого года. Вызубрю, чтоб от зубов отскакивало. Хотя, пока пишу, понимаю, что и так все знаю. Становится до жути обидно, что днем у меня случился какой-то застой серого вещества. Хотя виновника этого «застоя» я знаю в лицо.

Потратив на повторение больше двух часов, иду на первый этаж к кофеавтомату. Из-за ночной бессонницы уже к пяти начинают слипаться глаза. Не уверена, что кофеин мне сильно поможет, но а вдруг?!

Размешиваю молочную пену в стакане. Пальцы с силой сжимают тонкую деревянную ложечку. Замираю.

Спиной чувствую его приближение.