Мой любимый Метаморф

Эти чувства нашли на меня, как затмение, но, когда я очнулся, то со стыдом прогнал их. Что со мной происходит? «Паук» повредил во мне какие-то установки? Цвинны точно такие же презренные существа, как и иширцы! Смерть — это лучшее, что может их ждать!

Однако я должен действовать в рамках своего задания.

— На выход! — крикнул я парням, но стоящий недалеко кадет изумленно распахнул глаза.

— Наставник, у вас кровь…

Я спохватился, вспомнив, как обильно кровоточило мое ухо.

— Это пустяки… — смутился я и отвернулся.

Решительно направившись к узкому пещерному проходу, я вдруг выхватил взглядом девчонку в потрепанном и грязном светлом комбинезоне.

Она немного неловко поднималась с камней и выглядела измученной. Я презрительно скривился. Не место женщинам в Академии! Особенно таким — безголовым! Впрочем, разве бывают другие?..

— Кадет Свилт! Бегом за мной! — прикрикнул я строго, а она вздрогнула и посмотрела на меня весьма странным пронзительным взглядом. На мгновение, всего на одно маленькое мгновение я увидел перед собой другие глаза — той странной незнакомки из моего сна, когда она просто покорила меня своей невыразимой нежностью и состраданием, и все мое тело тут же вздрогнуло.

Сердце подскочило до горла, пульс ускорился в несколько раз, а нанороботы спровоцировали выброс адреналина в кровь. Даже между лопатками так сильно запекло, словно я собрался непроизвольно выпустить крылья, и мне пришлось поспешно сбежать, чтобы не выдать своего безумного состояния.

Что это было вообще??? Почему я так отреагировал на эту глупую пустышку? Все дело в том сне? Она чем-то напоминает мне девушку из видения?

Как глупо! Это все фантазии повреждённого мозга!"

"Но… что-то внутри предупреждало меня, что все не так просто.

Надеюсь, эта Энайя больше никогда не разбудит во мне подобные ощущения.

Я не хочу быть слабым!

Если я выжил, значит должен стать сильнее!

Моя цель — убивать!..

***Помощь из Академии прибыла очень скоро.

Нас в прямом смысле раскопали и отправили на континент, а Макса и Марка Эйри привезли на пару часов позже. Они были немного потрепаны, но вполне живы.

Их оставили в лазарете на три дня.

В тот же вечер я сел писать отчет хозяину и остановился на том моменте, что Марку Эйри стало плохо. Отчего-то мне не хотелось сообщать генералу о нем, но… этого факта уже не скрыть: есть свидетели.

Глубоко вздохнув, я написал:

«…Марк Эйри почувствовал недомогание, но достоверно я не могу сказать, было ли это вызвано бета-усилителем или чем-то другим…»

Закончив отчет, я невольно вздрогнул. Знаю, что хозяин снова будет в ярости.