Мой любимый Метаморф

Когда я очнулся, то не почувствовал беспокойства, и даже когда Мара сообщила, что мы в плену, я воспринял это скорее просто как факт. Зато о сохранности наших с ней отношений я очень даже запереживал. Одного взгляда на нее было достаточно, чтобы понять: скрыть свое тело она уже не сможет, а значит, сейчас будет смотреть на мою реакцию. И от этой реакции, возможно, зависит абсолютно все. Закроется ли она? Поверит ли мне? Останется ли со мной?..

Я внутренне напрягся и полностью сосредоточился на своей мимике: сохранял спокойствие, подбирал каждое слово, аккуратно скользя по ее чертам.

И она догадалась, что я все знаю. На лице — ужас, страх…

И тогда я применил «тяжелую» артиллерию:

— Любимая…

Она вздрогнула, посмотрела на меня шокированным взглядом, а я ей вкрадчиво:

— Я могу узнать твое имя?

И тут она наконец-то уступила:

— Маруффа, а для близких — Мара…

Я вцепился в слово «близких», как бульдог.

— А я для тебя близкий?

Буквально вынуждая ее сознаться…

— Близкий…

Она в краску, а я… победил! Я это почувствовал всем своим существом. Притянул ее к себе, поцеловал, а потом крепко-крепко обнял.

Никогда не думал, что когда-либо в жизни отношения с девушкой станут выше инстинкта самосохранения или даже выживания. Но… теперь я знаю, что такое бывает. И я скажу, что на самом деле любовь действительно выше всего… как бы тривиально это ни звучало!

— А теперь рассказывай мне всё-всё с самого начала: кто ты, для чего прибыла на Ишир и кто именно нас пленил?..

Мара вздрогнула. Наверное, для нее это сложно — вот так сходу открыться. Но наше отчаянное положение и мое правильное уверенное поведение помогли: она начала рассказывать.

Голос подрагивал, но она, похоже, решила доверься мне. Это окрыляло.

— Я шпионка. Шпионила… за тобой. Потому что у тебя нанороботы. Это мое задание… было, по крайней мере. Теперь уже и не знаю…

Она была краткой. Сказала, что похитил нас один из ее бывших наставников, но он работает не на ее родину, а на какую-то неизвестную организацию.

— Они хотят нас завербовать в солдаты. Сбежать невозможно. Мы на звездолете. Эти браслеты, — она указала на свое запястье, — убьют нас с силой мысли, как только мы попытаемся сбежать… — заканчивая, произнесла она и замолчала.

Я не видел ее лица, но чувствовал ее большое напряжение. Мозг лихорадочно переваривал информацию, подсказывая варианты выхода из сложившихся откровенно паршивых обстоятельств, но план спасения вырисовывался пока только один. Я уже хотел его озвучить, но… вовремя вспомнил о возможности прослушивания подобных камер. Признания признаниями, но серьезные решения афишировать не стоит.