Мой любовник

Хекс накрыл такой мощный оргазм, что если бы Джон не вцепился мертвой хваткой в ее бедра, у нее бы подкосились колени и она рухнула бы. И как только она кончила, дрожь Джона прокатилась по ней, исходя от его эрекции и охватывая все ее тело… и душу.

И тогда это случилось.

На вершине их освобождения, ее зрение заволокло красным и окружающее стало плоским… а когда экстаз, в конце концов, исчез, непрошенное появление ее плохой стороны послужило тревожным сигналом, который она подсознательно ожидала.

Постепенно она начала осознавать растущие влажность и тепло от душа… и различимый звук падающей воды… и тысячи точек соприкосновения между ними… и как все вещи были в оттенках крови.

Джон протянул руки к ее лицу, как бы прикасаясь к красным глазам.

— Да, мне нужны мои шипы, — сказала она.

Он вытянул руки вперед и показал:

«Они у меня».

— У тебя?

«Я сохранил их». Он нахмурился. «Но ты уверена, что должна…»

— Да, — ощетинилась она. — Должна."

"Жесткое выражение, появившееся на его лице напомнило ей о том, как он выскочил из кровати, когда она закричала: суровое, упрямое, мужественное. Но Хекс ничего не могла поделать, чтобы вывести его из этого состояния неодобрения.

Она должна была позаботиться о себе, и независимо от того, нравилось ему или нет то, что она делала, чтобы сохранять себя в «нормальном» состоянии, она не собиралась менять свою жизнь.

Боже, им просто не суждено было быть вместе, независимо от того, насколько иногда они могли быть совместимы.

Джон вышел из нее и сделал шаг назад, проведя пальцами по ее позвоночнику в своего рода благодарности… и учитывая темное знание в его глазах — это, вероятно, было его прощание.

Повернувшись, он направился в ду…

— О… Мой… Бог…

Сердце Хекс остановилось, когда она посмотрела на него в зеркало. Через всю верхнюю часть его спины с великолепным орнаментом черных чернил… в заявлении, которое не то чтобы шептало, а просто кричало… размером с рекламный щит с эффектными завитками…

Было ее имя не Древнем языке.

Хекс развернулась, когда Джон замер.

— Когда ты это сделал?

После напряженного момента он пожал плечами и она очаровалась тем, как двигались чернила, растягиваясь, а затем возвращаясь на место.

Качая головой, он протянул руку под душ, проверяя температуру брызг, а затем прошел через стеклянную дверь, подставил спину падающей воде и схватил мыло, взбивая пену в руках.

Отказываясь взглянуть на нее, он ясно дал понять, что ее имя на его коже не ее дело. Это была та же грань, которую она применила со своими шипами.

Хекс подошла к стеклянной двери, разделяющей их. Подняв руку, она жестко постучала.

«Когда», произнесла она губами.

Он зажмурился, словно вспоминал о чем-то, что причиняло боль в животе.