Мой (не)сносный сосед

Я закашливаюсь, хватаю две дольки лимона и отправляю их в рот, скривившись, а Лагутин начисляет мне вторую штрафную, чтобы не отделялся от коллектива. Так что по степени алкогольного опьянения я вскоре сравниваюсь с присутствующими и вместе с ними начинаю горланить «Сплина» и Цоя. А вот как я оказываюсь в коридоре у Кнопки в кроссовке на одной ноге и ластах на другой, вредная память сообщать отказывается.

– И так слишком долго держался, да? – хмыкает Васька, не удивляясь столь фееричному появлению на ее территории полупьяного соседа, заставляет меня разуться и двумя руками хватается за мою ладонь, отчего хмельное тепло разливается по венам и согревает грудь.

И я не успеваю сосредоточиться на этих приятных ощущениях, потому что Аленка уверенно волочет меня на кухню, усаживает на жалобно скрипнувший под моим весом стул и начинает колдовать над фарфоровым чайничком, напевая небезызвестную песню Земфиры."

"– Хочешь море с парусами? Хочешь музык новых самых? Хочешь, я убью соседей, что мешают спать? – я игнорирую тонкий намек на толстые обстоятельства и вслушиваюсь в расслабленный тягучий голос, отмечая, что, хоть Кнопка и не Алла Пугачева, но поет она вполне прилично. Куда как лучше и меня, и Захара, и Феликса вместе взятых.

И, пока я плаваю в своих размышлениях, она вливает в меня полную кружку крепкого черного чая с сахаром, наполняет ее снова и подталкивает ко мне блюдце с гренками, на запах которых я, вероятно, и пришел. Потому что при виде равномерно подрумянившегося хлеба у меня во рту собирается слюна, а желудок урчит так громко, как будто его год держали на голодном пайке. Предатель!

Однако, к огромному разочарованию, насладиться кулинарными талантами хозяйственной соседки в полной мере мне не дает наглая морда – Лагутин. Он буквально выдирает меня из-за стола и, перейдя на заговорщический шепот,  слезно просит забрать его из «Техаса».

– Лучше б тебя в Америку занесло, идиот, – я притворяюсь что не вижу, как насмешливо закатывает к потолку  свои голубые глазища Васька, и с обреченным вздохом вызываю машину. Не желая даже примерно представлять, сколько бабла друг успел выложить в дорогущем стрип-клубе.

Захара я нахожу на сцене облепленным пятеркой экзотических танцовщиц в красивом кружевном белье и разноцветных боа. Судя по блаженной улыбке на лице у друга и отсутствию на нем рубашке и джинсов, происходящее устраивает его в полной мере. И мне буквально приходится выцарапывать товарища из цепких женских рук, не желающих лишаться безлимитного источника дохода на эту ночь.

– Ты – идиот, – повторяю, наверное, в двадцатый раз за вечер, заталкивая сопротивляющегося Лагутина в подъехавший хендай, и клятвенно обещаю найти другу его одежду.