Мой неидеальный мужчина

Нет в мире ничего приятнее и волнительнее, чем плавиться и сгорать, словно свеча, в чувственных и в то же время крепких мужских объятиях под пристальным и пылающим взглядом любимого человека.

— Боже мой, Ася, моя дикая Ася... — разливается бархатный голос Дмитрия в ночной тишине, обволакивая рассудок и тело пьянящей истомой. — Если бы ты только знала, что вытворяешь с моим сердцем и душой... непослушная девочка...

Зубы под глухое рычание нежно вгрызаются в сонную артерию, зажимая её, доводят меня до дрожи на ряду с влажным, скользящим по коже языком. Жаркое дыхание Димы медленно опаляет линию шеи вплоть до острой ключицы. Мгновение, и мягкие губы оставляют на косточке свою печать: одну, вторую, третью... их не счесть. Поцелуи, словно огненные вспышки, разгораются на теле в разных местах.

— Маленькая, как же я соскучился по ним, — горячий язык касается чувствительного затвердевшего соска и я вздрагиваю, выгибаясь под ним, шумно дыша и подставляя для ласки изнывающую грудь. Укус сомкнувшихся на тугой бусине зубов вырывает из моего горла сладостный вскрик, обжигает нежную кожу, запускает под ней острую пульсацию.

— О, Боже! — задыхаюсь, наслаждаясь болезненным жжением и прохладой от дуновения воздуха. — С ума сойти, как приятно быть во власти твоих опытных рук. Долго терпеть такую мучительную пытку я не смогу. Сделай что-нибудь или убей меня.

Димка тихо смеётся, обтирая свои губы, испачканные маслом, об мою щёку.

— Сначала массаж, — нежно прикусывает мочку уха, возвращая мне блестящий испытывающий взгляд, — затем мы кое-что попробуем, не прибегая к сексу. Тебе ещё рано, Ася. Я не хочу пренебрегать советами врачей.

— Дим... пожалуйста, продолжай... — шёпотом на выдохе молю, скользя руками между его лопаток вдоль позвоночника к крестцу, ощущая, как мужское тело превращается в камень, как мышцы его спины упругими бугорками вибрируют под моими ладонями, и как, опуская ниже свой таз, он упирается краем разгоряченной головки в мою набухшую и пульсирующую плоть. Нас обоих прошибает током, срывая из уст протяжные, приглушённые стоны.

— Моя горячая девочка, — шепчет мне в губы, бережно, но так по-собственнически сжимая ладонью потяжелевшую, скользкую от масла грудь, — ты вся мокрая, моя хорошая... такая податливая и нежная. Как же я рад, что ты вернулась ко мне, Асенька. Я безумно ждал этого часа."

"С удовлетворённым стоном Дима накрывает мои губы своими, проникая головкой члена между налитых кровью складочек, замирает во мне, вбирая поцелуем мой охрипший голос с мольбой, углубляя сладкую пытку до умопомрачения, плавно исследуя нёбо языком, скользя по чувствительным точкам, вынуждает в исступлении извиваться под натиском его ласк.