Мой папа - плейбой

Он волновался, и это очень сильно бросалось в глаза.

— Девочка с кладбища, помнишь?

— Помню. Я ее сразу узнала.

— Это Ленкина дочь, оказывается. Я не мог ее там оставить. С ними… Понимаешь?

— Да! То есть не совсем…

— Я просто подумал, что это мой шанс впервые все сделать правильно. Так, чтобы мне не было стыдно. За себя… и вообще. Я хочу ее удочерить… — выпалил Связерский.

— Что? — удивленно моргнула Рита.

— Я хочу ее удочерить. Подарить ей нормальное детство, дом… радость. Она же все, что у меня осталось… Не считая тебя и Марика. Ей нужен тот, кто вытащит ее из болота, прежде чем оно затянет.

И она мне нужна…

Рита растерла лицо. Она не знала, как реагировать на последние слова Связерского. Решение удочерить чужого ребенка можно было отнести как и к взрослым, осознанным поступкам, так и к обычной блажи.

— Ты хотя бы понимаешь, какое это непростое решение? Ей нужно будет уделять внимание, дарить любовь… И няньки здесь не помогут!

— Я знаю. И уверен, что готов. Знаю, что тебе сложно в это поверить. Но… клянусь, я готов. Я… хочу этого. Хочу детей, семью, ответственность…

Богдан все сильнее волновался. Метался по комнате от стены до стены, то и дело бросая на Риту короткие взгляды.

— Это не прихоть. Это понимание того, что я реально хочу. И вера, что смогу все сделать правильно. Не испортить. Я чувствую, что готов. Теперь готов! Ты мне веришь?

— Я не знаю… — прошептала Рита.

— Все это время, что мы не виделись, я бесконечно прокручивал в голове все, что было, анализировал и… отпускал. Слонялся по улицам, где прошло мое детство, съездил на ледовую арену. Нашел своего старого тренера… А потом, знаешь, я все-таки пошел к ним…

— К родителям?

— Да. — Богдан провел руками по лицу, стиснул зубы.

Было видно, что происходящее дается ему с большим трудом. — И знаешь, что я сказал? Сказал, что прощаю их. Они испортили мое детство, а во всем остальном — виноват только я сам.

— Детские травмы накладывают отпечаток и на всю дальнейшую жизнь…

— Может быть! Но я больше не позволю этому дерьму руководить своими поступками.

Рита еще никогда не видела его настолько решительным, но в то же время что-то было в его глазах… Не неуверенность. Нет. Возможно, что это был страх?

— Я боюсь… — подтверждая ее слова, шепнул Связерский.

— Того, что не справишься?

— Нет… Того, что уже слишком поздно.

— Нет… нет! Не думаю, — шепнула Рита.

— Правда? Ты… выйдешь за меня?

— Что?

Черт! В какой момент они так резко сменили тему? Марго совершенно не была готова к такому повороту. Слишком много эмоций. Слишком! А теперь еще и это…

— Нет, Богдан… нет. Погоди! Куда нам спешить? Нет, так неправильно…

Связерский обхватил Риту ладонями, прижал к самому сердцу и зашептал в макушку, обдавая горячим дыханием:

— Через пару недель я уеду.