Мой папа - плейбой

Но он отлично помнил, как Ритка смотрелась… Ладненько так. Вкусно. Он вообще другой типаж предпочитал, но в тот момент выбирать ему не приходилось, да и не хотел он другого. Совсем не хотел! В это место на крыше, облюбованное им еще ребенком, он мог привести только Риту. Потому что только она бы его поняла… И только она его любила. Просто так. Не за то, кем он стал.

Нужно было притормозить… Дать себе выдохнуть, потому что чувства переполняли. Богдан притянул синий надувной матрас, открыл шампанское. Кислятина такая — жуть. Включил фонарик, потому что ни черта не было видно, а ему почему-то хотелось на Ритку смотреть.

Скоро ведь уедет, и все… А она такая красивая! Почему только раньше не замечал? И кожу фарфоровую, идеальную, и пухлые губы, и по-настоящему шикарную грудь. Он Риту еще со времен садика в пампушки записал, но от ее лишних сантиметров теперь ничего не осталось. Она стала счастливой обладательницей идеально женственных форм. Подхлестнутое злостью желание вспыхнуло и заструилось по венам. Он сдерживал себя из последних сил, осторожно лаская ее точеные ножки. А потом почувствовал, как она застыла. И будто в прорубь окунулся. Совсем спятил! Это же Ритка… Его Ритка! Куда он полез?!

— Извини. Я забыл, что ты зеленая совсем… — и не хотел ведь обидеть, но она, похоже, обиделась.

— Мне восемнадцать! Точно так же, как и тебе! С днем рождения, кстати…

— Да… Тебя тоже.

— И если ты сейчас подумал, что я хочу тебя продинамить, вернись, пожалуйста, потому что это не так.

Богдан не мог поверить своим ушам. Она правда предлагала то, что предлагала?

— Нет?

— Нет… Просто… это впервые, и я немного боюсь.

Даже сейчас Связерский не мог бы сказать, какого черта тогда случилось… А в тот момент его будто под дых шибануло.

Кислород замер в легких. Сердце опустилось в живот и затрепетало вместе с… Ну, вы понимаете.

Его никто не любил. А она не просто любила. Она отдавала ему, Богдану Связерскому, самое ценное, что у нее было. Беззаветно ему отдавала. В тот раз именно он к ней потянулся. Как собачонка, с которой всегда Ритку сравнивал. Быть с ней, быть частью ее — стало жизненно необходимо. У него руки дрожали! В первый раз даже не дрожали, а тут… Накрыло.

— Рита…"

"Ее тоже колотило, как при простуде.

А он ничего не мог с этим поделать. Ничего не хотелось, на ласки не оставалось сил. Он бестолково водил руками по ее телу и целовал, целовал… целовал! Не помня себя, стянул с нее трусики. Прошел дрожащими пальцами. Как все случилось — не помнил. Только ее тоненький всхлип.

— Тише-тише… Сейчас… сейчас станет лучше, Ритка…

Но он знал, что ни черта не стало! Не справился он… Все испортил! Вмиг забыл, чему научился за последние четыре года активной сексуальной жизни.