Мой папа - плейбой

Тонкая талия, изумительной формы ножки. Мягкий живот, тяжелая грудь. Все, как ему нравилось. Все, что он так долго стирал из памяти.

То лето — стирал.

Маргарита еще нерешительно помедлила и, осторожно ступая вниз по ступенькам, вошла в воду. Плавала она отвратительно. По-собачьи. И это выглядело довольно смешно. Впрочем, все компенсировал энтузиазм, с которым она бралась за любое дело. Ритка даже попыталась проплыть под водой, но ни черта у нее не получилось. Обтянутая скромным голубым купальником попа как поплавок всплывала кверху. Отфыркиваясь, Марго встала на ноги и тихонько рассмеялась, откинув голову.

Так, словно не было прошлых лет. Так, будто она и сейчас была способна находить радость в любой мелочи. Сам Богдан эту способность утратил напрочь… Сложно было с прежним энтузиазмом восхищаться тем, что переживал уже тысячи раз. Он ловил себя на мысли, что его все меньше трогают… женщины, развлечения, деньги. Богдан как будто разочаровался в собственной жизни, а как её изменить — не знал. Не было в нем огня. Пресыщенный и разбалованный судьбой, он был абсолютно несчастен.

Маргарита поплескалась еще недолго и осторожно выбралась из бассейна.

Он так и не выдал своего присутствия. Она ушла так же быстро, как и появилась.

Утром настроение у Богдана было хуже некуда. Он забыл задернуть шторы, и солнце, бьющее ему прямо в глаз, успело накалить комнату. Он сбросил с себя сырые простыни и сходил в душ. Первым делом — пробежка и тренировка. Он не молодел, и должен был оставаться в форме, что с каждым годом давалось ему все сложнее. Так что, отпуск отпуском, но на некоторые вещи отдых просто не распространялся. Натянул эластичные шорты, свободную майку-борцовку с эмблемой Nike, спустился вниз.

Рита и Марик обосновались в кухне. Связерский даже моргнул. Разве не так он ее представлял в своих вчерашних фантазиях?

— Привет, па… А мама готовит завтрак!

Рита оглянулась. Ее пухлые губы немного поджались, как будто она была чем-то недовольна, но ей быстро удалось взять по контроль собственный эмоции.

— Будешь яичницу? Могу вбить пару яиц для тебя.

— Пару яиц мне на один зубок, детка. Тогда уж сразу штук шесть.

— Не называй меня деткой… — поморщилась Рита и отвернулась к холодильнику.

— Мам… Да так ведь просто говорят. Ну, парни…

— Мне это не нравится.

Богдан развел руками и, меняя тему, спросил у сына:

— Ты как? Идешь со мной на разминку?

Марк нерешительно посмотрел на мать.

— Э нет. Не строй мне глазки. Твоей руке нужен покой. Так что никаких разминок, Марк. Даже не думай…

— Да я в порядке… — не сдавался ребенок.

— Мама права. Мне стоило об этом подумать, — вздохнул Связерский.

Рита выгнула бровь, что как бы подразумевало — да, надо было, но вслух ничего не произнесла.